Теперь или никогда
Шрифт:
Ей уже не терпелось получить письмо от Грэйн. Как там она? Что с ней? Как дела в Кэдвене? Письма из Ролэнси, письма из Янамари, письма из Амалера. Целый сундук писем, хранимый бережно, оберегаемый от шаловливых детских рук и мышей. Читаные-перечитаные, обмусоленные, затасканные в карманах передника, чтобы в любой момент достать и пробежаться глазами по строчкам. Угловатые, похожие на руны – от Грэйн, каллиграфически безупречные – от Аластара, летящие – от Раммана. Чтобы прижать к груди, чтобы всплакнуть и тут же засмеяться. Они где-то рядом, они, раскиданные по всему миру, все равно рядом, там, где сердце. У Джоны на суставе среднего пальца правой руки от писанины мозоль образовалась. Каждый день садилась она за маленький столик и писала, писала, писала. Рамману, Аластару, Грэйн – сыну, любовнику, сестре. Ни дня без мелко исписанного листочка столь дорогой на Шанте бумаги. И казалось, прервется этот нескончаемый поток писем – порвется важная ниточка внутри, что-то закончится, утратится безвозвратно. Каждый день три года подряд.
– Лучше! – воскликнула Эндрита, не умевшая к тому же держать в себе радостные известия дольше пяти минут кряду. – Твою эрну привезли собственной персоной, живую и невредимую!
– Грэйн! – взвизгнула Джона.
Схватила в охапку опешившую гостью и закружилась с ней по маленькой комнате в каком-то бешеном шаманском танце.
– Грэйн, Грэйн, Грэйн!
Идгард, прибежавший на гвалт, только глазищами своими янтарными хлопал, глядя, какие коленца выкидывает его шумная, беспокойная мать, как она подпрыгивает и кружится, точно расшалившаяся девчонка.
– Грэйн, Грэйн, Грэйн!
– Что случилось, мама?
– Моя Грэйн вернулась! Она вернулась.
И не удержи Эндрита с Идгардом в четыре руки Джону, побежала бы пешком в форт Сигрейн. Вприпрыжку, подскакивая на одной ножке и приплясывая. Совсем как легкий золотистый листочек на ветру. В гости к Шанте явилась осень, а к Джойане Алэйе – Грэйн эрна Кэдвен. У каждого свои подарки и радости.
– Да куда же ты? Потерпи пару деньков. И вообще, за ней уже Джэйфф рванул. Как услышал, так и поминай как звали. Ветром сдуло, – уговаривала Эндрита подругу.
Что правда, то правда. Джэйфф – это святое. За ним право первым обнять эрну. И поцеловать тоже. И вообще…
Джона взяла себя в руки. Да – она подождет. Она накроет на стол, она приготовит тушеного кролика, умоет детей, научит Шэррара говорить по-ролфийски: «Здравствуй, тетя Грэйн» – и придумает еще сотню сюрпризов для своей единственной сестры, для своей Грэйн.
Эндрита и Идгард ничуть не удивились. Так же заполошно встречала она Аластара – металась как угорелая по домику, наводила порядок, попутно все рассовывая в такие места, что потом не найти нужную вещь месяцами, пела и танцевала, не скрывая нетерпения. Шуриа, она и есть шуриа. Но если Аластар Эск приплывал на Шанту довольно часто, если не сказать регулярно, то с Грэйн они не виделись целых три года. Что-то будет за встреча?
– Ну чего ты скачешь, как коза? Сказывали, будто она на целый год приехала. Еще и наговоритесь, и нацелуетесь, и поссориться успеете, и помириться тоже, – ворковала Эндрита, жена инженер-капитана Нера, усаживая на колени любопытного Шэррара. – Смотри, Шэри, твоя мама совсем ополоумела от радости. Ничего, скоро придет к нам настоящая ролфийская лейтенантша – тетка строгая, но большая и сильная. Ужо ты у нее на плечах покатаешься. Точно-точно тебе говорю. Как у дядюшки Джэйффа, только мягче.
Малыша перспектива покататься верхом на ролфи обрадовала. Идгарда тоже. За три года он успел основательно подзабыть, как это – быть сыном имперской графини, и вполне втянулся в жизнь малолетнего обитателя Шанты. И кабы не отец, то и вовсе превратился бы в настоящего шурианского мальчишку, даром что весь из себя диллайн. Совенок не только лазал по деревьям и оврагам или играл в «солдат-разбойников», но и помогал матери по дому, следил за малышом и выполнял всякую мелкую домашнюю работу. На Шанте слуг нет даже у графинь. Джона с помощью Эндриты и ее матери кое-как себя и детей обихаживала, но за это Эск кормил весь крошечный поселок. По правде говоря, без его помощи прошлой зимой они бы все померли от холода и голода. На Шанте-Тэлэйт не забалуешь и не расслабишься.
Грэйн и Джона
Селение притаилось в долинке – совсем крохотное, будто игрушечное: несколько крытых дранкой домишек, скромные лоскутки огородов, белые пятнышки коз на склонах холмов. В общем-то мало нашлось бы отличий, вздумай вдруг Грэйн сравнить эту деревеньку с любой другой в горах Конрэнта. Разве что шуриа строят жилища из дерева, а ролфи предпочитают камень и крыши кроют черепицей. А так – все то же. Хотя не совсем. Шанта все-таки южнее, да и земля тут получше. И козы поупитанней, пожалуй.
От крайнего домика кто-то бежал по тропинке… женщина: развевались линялые шерстяные юбки, разлетались из-под холщовой косынки тяжелые косы…
– Джойн! – крикнула Грэйн и замахала ей рукой, быстро подбирая подол форменной юбки. А потом сорвалась навстречу.
Они столкнулись, обхватили друг друга крепко-крепко, смеясь и целуясь. Маленькая, дочерна загоревшая шуриа, словно настоящая змейка, обвила руками шею ролфи, и эрна Кэдвен подхватила ее, легкую и душистую, словно яблоко, и закружила, от радости клацая зубами. А та смеялась, тормошила ролфийку и все спрашивала:
– Ты же надолго? Ты же к нам надолго?
Вся Лирния высыпала на крошечную площадь возле колодца. Как же не поглазеть на ролфийскую офицершу, когда есть такая возможность.
А Грэйн-то наша какая! А Грэйн-то! В сером гвардейском мундире, с запашной юбкой. Сапоги начищены, берет лихо заломлен на ухо. И эполеты у нее лейтенантские, и аксельбанты! Сабля у бедра, пистолеты за поясом. И коса толстая, черными уставными шнурками перевитая, волосок к волоску. Джэйфф, так тот вообще глаз не сводит. Дождался-таки. Они все дождались.
Ролфи клыкасто ухмыльнулась, тряхнула головой и, не выпуская Джону из крепких гвардейских объятий, рыкнула:
– Не знаю. У меня же приказ! Описывать остров, укреплять связи с местным населением… – и засмеялась, подмигнув хитрым зеленым глазом. – Я буду очень тщательно все выполнять!
«Ах ты ж моя! Умница моя!» – радовалась Джона, целуя названую сестру-ролфи в обе щеки.
– Да! Мы будем укреплять связи! Обязательно! Приказ есть приказ, – шуриа лукаво покосилась на рилиндара. – Ты понял? У нашей Грэйн суровый приказ? Нельзя ее подвести!