Тень императора
Шрифт:
Праздник, между тем, продолжился. Никто не воспринял инцидент столь серьезно, как надо было бы. Император произнес речь до конца, музыка возобновилась, гости по приглашению прошли во дворец, и до самого утра продолжалось празднование. В полночь в черное небо взметнулись фонтаны огненных фейерверков, и это было безумно красиво. Я стоял, как завороженный, подняв голову вверх, и смотрел. Тебе бы это понравилось. В тот миг я еще не знал, что, возможно, это будет последний фейерверк в моей жизни, что огни эти, словно предвестники скорой гибели цивилизации, как бабочки-однодневки, родились для того, что осветить наш путь в темноту. Ибо после того, как они погасли, действительно наступила темнота…
Мне по-прежнему безумно одиноко без тебя, родная. Это безумие, пожалуй, хуже, чем безумие людей, разума которых коснулся Ловкач… Но что-то я опять… Обещал же не возвращаться… итак, родная, вернусь, если позволишь, к сухому изложению фактов.
Праздник удался на славу и, казалось, все успешно забыли неприятный инцидент со странным человеком, похожим на сошедшего с ума купца. Однако от меня не ускользнуло, что Император тревожился. Да, он улыбался, он веселился, танцевал и пил вино, он заигрывал с молодыми красавицами и уединялся с приехавшими из других городов гостями. Но его улыбка и веселье не распространялись дальше взаимности, отработанных, автоматических манер. А когда никого не было поблизости, улыбка растворялась, словно легкая дымка тумана в лучах солнца, и на лице возникало состояние крайней озабоченности.
Поэтому я не удивился, что стоило празднику завершиться, Император позвал своего советника, Карло, и уединился с ним в рабочем кабинете на верхнем этаже императорского дворца. При разговоре присутствовал и я, записывал и документировал, как полагается верному дворцовому писарю.
Советника Карло я опишу тебе подробнее, поскольку он появился при дворце значительно позже твоей смерти. Прежний советник отошел от дел за месяц до смерти Императора старого, а Карло пригласили из славного города Айтан, где он также давал советы градоначальнику, господину Илле… Мы были в Айтане, уже после того, как там похозяйствовал Ловкач. Ничего славно не осталось, только смерть и разруха. Город выгорел почти полностью, воздух был черным от сажи. Гарь забивалась в горло и ноздри, от нее слезились глаза. И мы не нашли там ни одного живого — ни людей, ни безумцев…
Но я рассказывал о Карло.
Карло прославился гибкостью и развитостью ума, умел принимать неординарные и, в основном, правильные решения, и был весьма дальнозорок — этим, собственно, и заинтересовал молодого Императора. К тому же Карло был отличный семьянин — имел троих детей и красавицу жену, которую любил до безумия, на что она, кстати, отвечала взаимностью.
Карло был высокий, но не худой, широкоплеч, с длинными густыми волосами, всегда аккуратно собранными в косичку на затылке. Он носил небольшие аккуратные очки в тонкой оправе, такие незаметные, что издалека их и вовсе не было видно. Мне кажется, Карло стеснялся своей близорукости, и ему, наверное, немало досталось в детстве за этот свой дефект. Одевался он всегда неброско, предпочитал серые тона в одежде, чаще всего я видел его в сером плаще с высоко поднятым воротничком, видны были только высокие сапоги с острыми носками и большая треугольная шляпа.
В тот день Карло был без плаща. В кабинет к Императору он пришел в узком свитере серого цвета и с трубкой в зубах. Выглядел Карло встревоженным.
«Это возмутительно! — начал он, едва переступив порог, — нужно велеть отхлестать негодяя прилюдно, на площади! Как он смеет прерывать торжественную речь Императора!»
Молодой Император сидел за гигантским столом, на котором, однако, свободного места было немного — большую часть занимали бумаги, аккуратные стопки папок и несколько увесистых томов, книг, которые Император читал по ночам. В ночь после праздника он, похоже, не спал совсем.
Карло сел в кресло возле камина, в котором тлели последние утренние угли, прикурил и выпустил в воздух облако сизого дыма. Главный советник Императора мог позволить себе курить трубку в кабинете.
«Он не безумец и не прокаженный. Он соображал, что говорил, — продолжил Карло сбивающимся голосом, — а это еще хуже. Если вы не прикажете его отхлестать, мой господин, то проявите слабость. Другие подумают, что при новом Императоре можно нести всякую чушь прямо посреди дворцовой площади. А ведь это немыслимо!»
«Погодите, Карло, — произнес Император, голос его был уставший и тихий, — мне кажется, здесь все не так просто. Зачем разумному человеку идти на площадь и что-то кричать Императору, зная, что ему за это будет? И, потом, вы видели, что делал этот человек с толпой и стражей?»
«Так, секундное замешательство, — дернул плечом советник, — стечение обстоятельств. И он совсем не разумный человек. Кто вас сказал? Сумасшедший, одним словом. А что вы хотите предположить? Гипноз?»
«Может, магия?»
«Откуда? — Карло поднял вверх руки с длинными, музыкальными пальцами, он неплохо играл на фортепиано, — вы где-нибудь встречали магию? Или, может быть, слышали о ней за последнюю сотню лет? Увольте, мой господин, магии в нашей Империи больше нет. Мифы, пережитки прошлого. В наш высокоразвитый век думать о магии всерьез все равно, что креститься, когда видишь черную кошку».
«Но вы же верующий человек».
«Я атеист, — с нотками непонятной гордости заявил Карло, — и вам советую, мой господин, не засорять голову. Нужно думать о развитии науки и техники, а не о том, когда и в какую ночь идти купаться в проруби».
Молодой Император улыбнулся:
«Смешной вы, Карло. Похожи на петушка, прохаживающегося по курятнику в окружении глупых несушек. Ваши советы полезны и ценны для меня, конечно, но не этот. Я и мои поданные — глубоко верующие люди, и я даже позволяю себе верить в магию, считая, что она существовала много лет назад и существует до сих пор. Поэтому тот человек меня и встревожил. Он сотворил магию, все застыли. Я не мог двигаться, грудь словно сковало железным обручем. Признайтесь, что и вы почувствовали нечто подобное».
«Возможно. — Кивнул Карло, — но если вы хотите моего совета, то я советую не церемониться с этим прохиндеем, выпороть его как следует, подержать в темнице некоторое время и пинками выпроводить из столицы. Может быть он опытный гипнотизер, или какой-нибудь фокусник, отставший от цирка».
«В таком случае, у него весьма оригинальные представления, — пробормотал Император, — а еще какие-нибудь советы будут?»
Карло встал с кресла и прошелся поперек комнаты, задумчиво потягивая трубку. В его очках блестели угольки из камина, словно сами зрачки накалились.