Чтение онлайн

– В этом случае все ответы бессмысленны.

– А ты еще даже в начальной школе не учился.

На стул рядом с Бобом опустился высокий молодой человек.

– Простите за опоздание, – сказал он. – Мои ключи у вас?

– Так глупо вышло, – сказала сестра Карлотта. – Я уже сюда пришла и только тут сообразила, что забыла их дома. Давайте я вас угощу мороженым, а потом пойдем ко мне, и я вам их отдам.

Боб видел лицо Питера в профиль. Сходство с Эндером было явным, но не настолько, чтобы их можно было перепутать.

Значит, это и есть тот мальчик, который организовал прекращение огня, положившее конец войне Лиги. Мальчик, который хочет быть Гегемоном. Симпатичный, но без киношной красоты – людям он будет нравиться, и они будут ему доверять. Боб изучал когда-то портреты Гитлера и Сталина. Разница была ощутимой – Сталину никогда не приходилось выигрывать выборы, в отличие от Гитлера. Даже с этими дурацкими усиками у Гитлера было что-то такое в глазах: умение заглянуть тебе в душу, создать ощущение, что все, что он говорит, предназначено тебе; куда он ни смотрит – он смотрит на тебя, он думает о тебе. А Сталин выглядел лжецом, каким и был. Питер был явно из категории харизматиков. Как Гитлер.

Может быть, сравнение несправедливое, но люди, жаждущие власти, напрашиваются на такие сравнения. А хуже всего было видеть, как сестра Карлотта ему подыгрывает. Конечно, она играла роль, но, когда она с ним говорила, когда этот взгляд останавливался на ней, она чуть охорашивалась, чуть теплела к нему. Не настолько, чтобы вести себя глупо, но она воспринимала его с повышенной интенсивностью, которая Бобу не нравилась. У Питера был дар искусителя. Опасный дар.

– Я пойду с вами, – сказал Питер, – я не голоден. Вы уже расплатились?

– Конечно, – ответила сестра Карлотта. – Кстати, это мой внук. Дельфино.

Питер будто впервые заметил Боба – хотя Боб точно знал, что Питер его тщательно оценил еще до того, как сел за стол.

– Симпатичный мальчик, – сказал он. – Сколько ему? Он уже в школе?

– Я маленький, – радостно сказал Боб, – но я не дундук.

– Ох уж эти фильмы о Боевой школе! – вздохнул Питер. – Даже дети перенимают этот дурацкий полиглотский жаргон.

– Ну, дети, не ссорьтесь, – потребовала сестра Карлотта, – я этого не люблю. – Она встала и пошла к двери. – Видите ли, молодой человек, мой внук впервые приехал в эту страну и не совсем понимает американский юмор.

– Все я понимаю! – огрызнулся Боб, пытаясь выглядеть сварливым ребенком, и это оказалось очень легко, потому что Питер его действительно раздражал.

– Он отлично говорит по-английски, но через улицу его лучше водить за руку, потому что трамваи в нашем кампусе носятся как бешеные.

Боб закатил глаза и позволил Карлотте взять себя за руку. Питер явно старался его спровоцировать, но зачем? Конечно, он не настолько мелочен, чтобы думать, будто унижение Боба его как-то возвышает. Может быть, ему приятно заставлять людей казаться меньше.

Но в конце концов они достаточно удалились от кампуса и сделали достаточно поворотов, чтобы убедиться, что слежки за ними нет.

– Значит, ты и есть Джулиан Дельфики, – сказал Питер.

– А ты – Локк. Тебя прочат в Гегемоны, когда кончится срок Сакаты. Жаль, что ты всего лишь виртуальная личность.

– Я думаю вскоре выйти на публику, – сказал Питер.

– А, так вот почему ты сделал пластическую операцию и стал таким красавчиком?

– Ты про эту морду? – спросил Питер. – Я ее надеваю, когда мне все равно, как я выгляжу.

– Мальчики! – сказала сестра Карлотта. – Вам обязательно надо вести себя как молодым бабуинам в клетке?

Питер искренне рассмеялся:

– Ладно, мамуля, мы же только в шутку. Неужели нас за это оставят без кино?

– Обоих положат спать без ужина, – ответила сестра Карлотта.

Боб решил, что хватит этой игры.

– Где Петра? – спросил он.

Питер поглядел на него как на сумасшедшего:

– У меня ее нет.

– У тебя есть источники, – настаивал Боб. – Ты знаешь больше, чем мне говоришь.

– Ты тоже знаешь больше, чем мне говоришь, – ответил Питер. – Я думал, мы хотим добиться доверия друг друга, и лишь тогда открыть шлюзы мудрости.

– Она мертва? – спросил Боб, не желая отклоняться от темы.

Питер посмотрел на часы:

– В эту минуту – не знаю.

Боб с отвращением остановился и посмотрел на сестру Карлотту:

– Мы зря прилетели. И рисковали жизнью без толку.

– Ты уверен? – спросила она.

Боб повернулся к Питеру, которого ситуация искренне забавляла.

– Он хочет быть Гегемоном, – сказал Боб, – но он ничтожество.

С этими словам Боб повернулся и пошел прочь. Дорогу он, конечно, запомнил и вполне мог добраться до автобусной станции без помощи сестры Карлотты. Эндер ездил на этих автобусах, когда был еще меньше Боба. Это было единственное утешение в печальном открытии, что Питер – глупый интриган.

Никто его не окликнул, и Боб ни разу не оглянулся.

Боб сел не на автобус, идущий к гостинице, но на тот, который проходил ближе всего к той школе, куда ходил Эндер до того, как его забрали в Боевую школу. Вся история жизни Эндера была взята из расследования, проведенного Граффом: здесь Эндер впервые совершил убийство – мальчика по имени Стилсон, который напал на Эндера со своей бандой. Второе убийство Эндер совершил уже при Бобе, почти в той же ситуации, что и первое. Эндер – один, в окружении, при численном превосходстве противника – сумел выторговать поединок и уничтожил своего противника, лишив его банду всякой воли к битве. Но впервые он прошел через это здесь, в шесть лет.

«И я много чего знал в этом возрасте, – подумал Боб. – И когда был меньше, тоже. Не как убивать – это мне было еще недоступно. Но как выжить – а это было трудно».

Для него было трудно, но не для Эндера. Боб шел по району скромных старых домов и еще более скромных новых, но для него они казались страной чудес. Конечно, живя после войны с семьей в Греции, он видел, как растут обычные дети, но здесь было другое. Отсюда вышел Эндер Виггин.

«Природного таланта у меня было больше, чем у Эндера, но он был лучшим полководцем. Так не в этом ли дело? Он вырос там, где ему не приходилось думать о том, где поесть в следующий раз, здесь его берегли и защищали. Я вырос там, где, найдя крошку еды, я рисковал быть убитым за нее. Но тогда ведь из меня должен был получиться боец, бьющийся отчаянно, а из Эндера – человек, готовый отступить?