Чтение онлайн

– Артемис! А ты откуда знаешь эти слова?! – спросила меня сестрёнка.

Отмахал я смену на руме и отдыхал, лёжа на палубе. Вот подошла она и спросила, а я, вроде как, не понял:

– Какие слова?

– Ну, ты пел вместе с дружинниками! – заявила она обличительным тоном. – Я видела!

– А! – обрадовался я. – Так я их не знаю. Просто понравилась песня, повторял за парнями.

Лариса подозрительно на меня посмотрела и сказала:

– Странно. Как может нравиться то, что не понимаешь?

– Ой, да запросто! – махнул я рукой. – Это в жизни сплошь и рядом.

Лариса задумчиво кивнула и уселась на палубу рядом рассказывать о новых невероятных её свершениях и всяческих чудесах. Ну, возраст у девочки такой, что жизнь на одну половину состоит из чудес, а на вторую из собственных свершений.

Мне с ней всегда особенно здорово работать с силами духа, и она будто чувствует, когда я в этом нуждаюсь. Когда я мучился от качки, сестрёнка не подходила, хотя сама на удивление легко освоилась в море. Спала она в шатре на носовой палубе, что устроили для женщин и детей, а в другое время гуляла в компании новых приятелей по всей ладье. Ко мне не подходила, наверное, стеснялась, что братец у неё слабак, а как показал себя мужиком…

Впрочем, когда я валялся с морской болезнью, мне точно никакие разговоры не требовались. Вот после первой смены на весле я под её рассказы просто нагло вырубился. Уснул на голых досках, чего собственно и добивался.

Проснулся бодрым и голодным. Немного размялся, мне дали лепёшку, кусок солёного мяса и воды во фляжке. Мышцы ломило жутко, но я дождался смены гребцов и снова взялся за весло. Конечно, я мог бы этого не делать…

Я мог этого не делать, если бы считал себя ребёнком. Или тралсом. И вовсе нет никакого пафосу! Я не пассажир, кто заплатил за проезд, и не багаж, за который заплатили. Боярин же меня нанял, и обязанности мои строго не определены. Я говорил себе, что просто должен демонстрировать нанимателю стремление работать на общий успех всеми доступными средствами!

И я честно не представлял, что ещё делать викингу на драккаре. Я ведь и в самом деле снова стал викингом. Первый раз на меня посматривали насмешливо, типа «ну-ну, попробуй». На вторую смену смотрели удивлённо – «ты ещё не распробовал»? А когда я уселся на рум в третий раз, никто не обратил внимания. Ну, ещё один викинг, а кого вы хотели увидеть на драккаре? Епископа?

Сменялись дни и ночи, я крутил весло, пел со всеми песни викингов и после смены разговаривал с Ларисой. Караван шёл в виду берега слева, иногда, видимо, мы проходили мимо городов. От каравана отходили часть кораблей или присоединялись новые. Лариса рассказывала, что успела узнать об этом у новых друзей.

И вот однажды она радостно сообщила, что вскоре мы войдём в русло большой реки и пойдём на север! Не, реально радостная новость. Как вышли мы из Царьграда, Дениска, судя по его записям, в своей древней Германии успел из пастуха стать разбойником, из разбойника вожаком крестьянского восстания, а потом и вовсе закончил миссию. А я всё гребу!

Ударили, значит, ароматы, я немного повозился на досках, устраиваясь поудобней, довольно подумал, что морская часть похода заканчивается, и уснул. Растолкали меня среди ночи.

– Скоро смена, – сухо проговорил молодой викинг.

Вот такие нынче простые люди. Первые дни, пока ещё считался греческим пацанёнком, сам выбирал, в какую смену работать веслом. А как стали считать викингом, всё – никаких поблажек, машу веслом наравне со всеми строго по очереди.

В этот раз досталась «волчья смена», она же «собачья вахта» более поздних времён, с трёх утра до шести. Вообще-то, мне без особой разницы, всё тот же бесконечный оборот весла, однако ночью оно воспринимается всё-таки иначе.

Гребцы не поют – дети же спят. Чайки тоже спят, не летают вокруг в ожидании подачки или помоев, не орут противно и не пытаются насрать на голову. По ладье никто не шарахается и не восклицает звонким голоском, показывая пальчиком в море:

– Смотрите! Дельфины! – или. – Парус! Вон же парус, смотрите!

Только слитный плеск вёсел и ритмичные удары молоточка кормчего по бронзовому диску. Линия горизонта теряется в море, и на необъятном – куда ни глянь – чёрном бархате небес брильянтовые россыпи ярких южных звёзд. Ещё и яркая южная луна! Ощущения э… непривычные.

В море мне было бы гораздо уютней под хмурым северным небом. Зато с каждым оборотом весла я всё ближе к северу и, может быть, даже к Эйрин. И не то, что прям какая-то мистическая любовь, просто она пока единственный светлый лучик в этом моём мрачном раннем средневековье. Если Ларису не считать, но она же сестрёнка и вообще ещё ребёнок – детям и положено быть светлыми.

Хочется думать, что всё у Эйрин хорошо. Если пережила нападение йомсов, по идее дальше и подавно справится. Она умная девушка. Интересно будет её встретить, поговорить. Я как бы невзначай начал «учить» древненорвежский.

Пытаюсь разговаривать с викингами между сменами, они мне «переводят» песни, говорят, как что называется на их языке. Им развлечение, а мне перспективы карьерного роста – думаю как-нибудь сходить с караваном боярина в Скирингсалл.

Вот уселся я на рум, взмахнули мы вёслами первый раз, потом снова «плюх-плюх», лениво ползут медленные мысли и пропадают, кормчий отбивает ритм, струятся силы духа, я сливаюсь с морем, ритмичным звоном, дыханием товарищей, ладья и весло становятся моим продолжением, …

И почти без перехода сигнал кормчего на смену гребцов. Поднимаюсь, освобождая место на руме сменщику, и ровным шагом иду на кормовую палубу. Тело и сознание ещё «гребут», персонажу требуется сделать несколько шагов для выхода из этого весьма необычного для него состояния. Артемису бы в жизни самому не удалось в него войти, парнишка бы и трёх оборотов веслом не сделал, приходится своей волей беднягу в транс загонять и соответственно потом выводить.

Дружинники, сменившись, надевают кольчуги, нагрудники, шлемы. Внезапного нападения мы пока не ждём, парни гребут «налегке», но таков древний порядок. Дружина всегда готова к боевой тревоге просто потому, что это дружина, а не банда дикарей. По сигналу гребцы встанут с румов и наденут латы, за вёсла сядут свежие бойцы уже в доспехах, и корабль изготовится к бою за считанные минуты.