Тёмный маг. Книга 7. Тяжёлый путь

Утром я проснулся удивительно отдохнувшим. Никакого мандража не было. На великосветских приёмах мне бывать приходилось не раз, и я не думаю, что вот конкретно этот будет чем-то сильно отличаться. Правда, я не выходил в свет уже давненько, да и на самые кульминации мы с Вандой никогда не оставались, но, думаю, что вбитые Гомельским навыки никуда за год не испарились. А если считать тот Парижский показ своеобразным выходом, то за полгода.

Гвэйн не спал. Развалившись на постели, он лениво следил за мной. От его пристального и довольно злобного взгляда мне стало слегка не по себе, но я упорно делал вид, что ничего не происходит.

— Я попробую принести тебе нормальной еды, — сказал я, правильно расшифровав этот взгляд. — Ну, или постараюсь отправить сюда Ванду или Егора.

Гвэйн фыркнул и отвернулся, всем своим видом показывая своё отношение ко всему происходящему. Я же покачал головой и пошёл собираться. Быстро умывшись, надел на себя всё то, что заботливый братец повесил на стул ещё ночью. Повертев в руке галстук, я отбросил его в сторону. Терпеть не могу эти удавки. Ещё бы лёгкий пиджак можно было оставить в комнате.

Подойдя к зеркалу, скептически осмотрел себя: да, я действительно очень сильно изменился. Теперь в парне чуть выше среднего роста, находящемся если не в идеальной, то близкой к этому физической форме, практически невозможно было узнать того мелкого, прыщавого, угловатого подростка, который иногда мелькал на различных фотографиях в газетах. А в Париже Савин так сильно пытался сделать из меня Ромку, что я сам себя в итоге на фотографиях не узнал.

Попытавшись хоть немного пригладить тёмные волосы, из-за которых кожа выглядела бледнее, чем она была на самом деле, я плюнул на это дело и направился к выходу из комнаты.

В коридоре тут же столкнулся с Лайзой. Она подошла к двери и уже хотела постучать, когда я вышел. На этот раз она была одета куда скромнее, чем при первом появлении на красной дорожке. Тёмно-зелёный брючный костюм хорошо оттенял её зелёные глаза и прекрасно гармонировал со скромными серьгами.

— Доброе утро, сосед, — весело поприветствовала она меня. — Дмитрий, не стой истуканом, предложи даме руку.

Я улыбнулся, подошёл к ней и согнул правую руку в локте, на который сразу же легла ухоженная рука.

— Доброе утро, — поприветствовал я свою, ну, пусть будет, наставницу.

— Я тебе открою сейчас один маленький секрет, — заговорщицки прошептала Лайза. — Если мужчина пришёл на завтрак с дамой, именно с этой дамой он должен удалиться после ужина. Это, конечно, немного ломает мои планы на вечер, но ничего, я что-нибудь придумаю.

— Дмитрий Александрович, вы забыли галстук, — сзади раздался низкий мужской голос, избавив от ответа. Когда мы с Лайзой обернулись, она практически упёрлась лицом в ключицу одетого в непривычный пиджак Андрея, неслышно подошедшего к нам почти вплотную.

— О, — только и смогла произнести Лайза, внимательно разглядывая Боброва, пока он, закрыв меня собой, нацепил на шею галстук и ловким движением затянул его.

— Я не ношу галстуки, — выдохнул я, ослабляя узел. Дышать сразу стало заметно легче, и я невольно потёр шею, покосившись на женщину, восхищённо разглядывающую моего водителя и охранника в одном лице.

— Как твой наставник я в курсе твоих маленьких особенностей, но регламент в этом доме таков, что все мужчины обязаны приходить на завтрак в галстуке. Ты же не хочешь оскорбить хозяина? — тихо проговорил Бобров, нацепляя на проклятый галстук дорогущую заколку. — Ну вот, теперь вы полностью экипированы, — сказал он громко, отстраняясь от меня.

— Спасибо, Андрей, — выдавил я из себя, а Андрей отступил на шаг, встав у меня за плечом.

— Димочка, скажи мне только честно: ты же хочешь выгнать взашей своего охранника, не правда ли? — внезапно громко произнесла Лайза. Я удивлённо посмотрел на задумчивую женщину и покачал головой.

— Что? Нет, конечно, нет. Где я ещё такого найду? Говорят, он охранял президента, или его жену, я уже не помню точно, но потом ему захотелось чего-то… более спокойного, — закончил я, стараясь изо всех сил не поворачивать голову в сторону Боброва.

— Вообще-то, это был Залман, — процедил Андрей на грани слышимости. Лайза его точно не услышала, да и я с трудом разобрал, о чём он говорит.

В ответ я лишь пожал плечами. Какая разница? Тем более я не знаю, что его самого привело к Рокотову, вполне возможно, что-то подобное.

— Я слышала только об одном начальнике охраны, которого эта идиотка София начала домогаться на глазах у собственного мужа. Он был вынужден уйти со службы, как будто виноват в том, что Софию муженёк настолько не удовлетворяет, — Лайза улыбнулась, выглядывая из-за меня, и осмотрела Боброва ещё более заинтересованным взглядом с ног до головы.

Я же в который раз подивился про себя её откровенности. Ей действительно плевать на все условности, она нисколько не кокетничала, когда об этом говорила. Взгляд Лайзы тем временем остановился, встречаясь со взглядом тёмных глаз Боброва, и она добавила почти интимным полушёпотом:

— Так значит, это были вы?

— Да, хорошо, это был я, — ответил Андрей, едва не закатив глаза.

— Это был грандиозный скандал. Неудивительно, что вы после него захотели сменить место службы, — проворковала она. — Дмитрий, а ты не позволишь сегодня вечером твоему охраннику сменить охраняемый объект. Как ты мог заметить, я здесь совершенно одна. Дебильные правила Моро запрещают привозить с собой больше одного сопровождающего, а я не могла отказать подруге, не получившей официального приглашения.

— Кха-кха, — я кашлянул, перевёл шальной взгляд на Андрея, а потом снова посмотрел на Лайзу. — Что-то горло запершило. Я так и не понял, зачем вас нужно охранять.

— Ночью, как всем известно, в этом месте творятся очень странные вещи, — улыбнулась Лайза. — А я всего лишь слабая женщина, которая не сможет дать отпор негодяю, если тот покусится на неё.

Я слегка притормозил перед входом в зал, потому что теперь закашлялся Андрей. Лайза так откровенно намекнула, что он должен будет охранять её честь, находясь с ней в одной постели, что Бобров растерялся. Я же с трудом сдерживался, чтобы не заржать. Вот так волков на моей памяти ещё никогда не домогались.