Телохранитель
Шрифт:
Рамсфорд ругнулся:
— Черт, фонарик надо было взять. Здесь где-то был проход, кусты пореже… — Еще раз чертыхнулся и, шурша ветками, полез напролом сквозь кусты.
Рэй догнал его уже у ограды. Нагнувшись, посол ощупывал выделявшуюся темным пятном на фоне белой стены железную дверь, повторяя шепотом:
— Черт… черт…
— Мистер Рамсфорд, погодите, сейчас… — Рэй достал из кармана плоскую картонку со спичками, отломил одну и чиркнул.
Неделю назад они с Ри пили вино в кабачке неподалеку от Ватикана, и он прихватил там эти спички на память. Все забывал выложить из кармана, а теперь вот пригодились…
Первая спичка сразу погасла, Рэй отломал вторую, чиркнул и поднес к двери, прикрывая от ветра ладонью. Стало ясно, почему чертыхался Рамсфорд — замочная скважина представляла собой крошечную, с четверть ногтя, дырочку в железной пластине, найти ее на ощупь было невозможно.
Рамсфорд вставил в нее ключ — металлический стерженек с косыми прорезями, нажал. Ключ входил медленно, с трудом.
«Господь Вседержитель, — сказал про себя Рэй. Остальных слов молитвы он не помнил, поэтому повторил: — Господь Вседержитель…» Вопреки всякой логике казалось, что сейчас дверь откроется — и за ней будет Ри.
Наконец ключ чуть ли не до самой головки ушел в отверстие, и дверь бесшумно отворилась. В проеме мелькнули фонари, решетка виллы на противоположной стороне улица, но тут же все это заслонила фигура Тони.
Выглядел он так, будто его пропустили через пылесос. Без привычкой фуражки, волосы взъерошены; всегда отглаженная, с иголочки шоферская форма помята и измазана чем-то вроде мела или штукатурки.
Первое, что он сделал, войдя — это вцепился Рамсфорду в рукав.
— Мистер Рамсфорд… — нелепо, не по-мужски всхлипнул, — о Господи, мистер Рамсфорд!
— Тони, Тони, — посол успокаивающе похлопал его по руке и снова запер дверь. — Пойдемте.
Они выбрались из кустов и вернулись в бассейн; прошли к барному столику в углу. Тони буквально рухнул на стул, сказал:
— Мистер Рамсфорд, я… я… — запнулся и замотал головой, губы его дрожали.
Рэй принес ему стакан воды. Он жадно, до последней капли выпил и лишь после этого обрел способность более-менее связно говорить.
История, рассказанная им, была проста и незатейлива, как пекановый орех.
Мисс Рамсфорд прибежала, села в машину и сказала: «Домой!» Они проехали пару кварталов и остановились перед светофором. Из соседней машины вышел человек и направил на Тони пистолет, сказал «Подвинься, ну, живо!» Свободной рукой приоткрыл дверь и толкнул его на пассажирское сидение, сам сел за руль.
Хлопнула задняя дверь — очевидно, к мисс Рамсфорд тоже кто-то подсел. Все произошло буквально за несколько секунд, когда светофор переключился на зеленый, машина как ни в чем не бывало тронулась с места.
Тони хотел обернуться и посмотреть, что с мисс Рамсфорд, но не успел — что-то кольнуло в шею, и он почти мгновенно отключился.
Очнулся он, лежа на полу, связанный по рукам и ногам. На голове был какой-то мешок, так что ничего не видно. Он попытался стянуть с себя этот мешок — его пнули ногой в бок, мужской голос над головой рявкнул: «А ну лежи тихо!»
Он и лежал. Долго. Потом ему развязали ноги, подняли и повели. Посадили в машину, машина тронулась. Голос — мужской, немолодой, хриплый — сказал: «Передашь послу, что за его дочку мы хотим полмиллиона евро наличными. Завтра в 12:15 сядешь на электричку до Остии, в один из двух последних вагонов. Деньги должны быть при тебе, в спортивной сумке. Никаких подлых трюков, никакой слежки — если приведешь с собой легавых, девушка умрет.»
Они ехали минут двадцать, потом остановились. Человек, сидевший рядом с Тони, ослабил веревку у него на руках, сорвал с головы мешок и вытолкнул его из машины. Он упал на обочину, когда обернулся — увидел лишь удаляющиеся габаритные огни…
«Мало понять, что человек лжет — да, в сущности, понять это и несложно. Попытайтесь понять, почему он лжет и что именно пытается скрыть — тогда, возможно, вам удастся докопаться до скрытой под этой ложью правды», — не раз повторяла преподавательница кинезики[11] в Куантико.
Тони лгал, Рэй был в этом уверен.
Возможно, если бы он не изучал в Куантико кинезику, то принял бы рассказ шофера за чистую монету — а может, все равно почувствовал бы какую-то фальшь. Но сейчас признаки лжи были для него неоспоримы, почти как по учебнику: Тони то говорил быстро, то вдруг начинал мямлить: «я… ну, это…», прокашливался и порой касался пальцами подбородка.
Конечно, все это могло иметь и другое, вполне невинное объяснение: человек волнуется, нервничает, а подбородок ушиб, вываливаясь из машины — вот и тянется невольно рука к больному месту. Но было кое-что еще — то самое «кое-что», которое и заронило в душу Рэя первые ростки подозрения: подавая Тони воду, он почувствовал слабый, но несомненный запах чеснока — такой, словно часа два-три назад шофер поел что-то вроде мяса в чесночном соусе.
По словам Тони, его держали связанным, не кормили и не поили — так откуда же тогда этот запах?
Рука шофера снова дернулась вверх, будто в попытке стереть с челюсти несуществующую грязь.
«Врет он, врет, — в который раз сказал себе Рэй. — Непонятно пока, почему и зачем, но врет…»
Дослушав всю историю до конца, спросил чуть резче, чем хотел:
— Что за машина была?
— «Фиат». Белый «Фиат-Браво», — с готовностью отозвался Тони.
— Номер?
Шофер замотал головой.
— Не знаю… я не успел…
— Господи, ну какое это сейчас имеет значение?! — болезненно поморщившись, отмахнулся Рамсфорд. Но в следующую секунду он собрался, в голосе появилась прежняя уверенность и жесткость.
— Тони, тебе нельзя оставаться здесь до утра. С рассветом появятся люди — садовник… еще кто-нибудь может увидеть. Поэтому вам придется уйти отсюда и до полудня где-то отсидеться.
— Нам? — переспросил Тони.
— Да. Вам с Рэем. Он позаботится о тебе, пока не придет время садиться в поезд. — Обернулся к Рэю. — Сходи, собери вещи. Возьми спортивную сумку, ну и все, что нужно. Мы тебя здесь подождем.