Чтение онлайн

Но самым главным, по его словам, была все же психологическая совместимость.

— Совместимость? — Франческа невольно улыбнулась. — Скорее это слово из лексикона брачной конторы.

Но Джон Тартл не шутил. Франческа до сих пор ни разу не видела его улыбающимся.

Он бесстрастно продолжал:

— Телохранитель должен все время находиться рядом с вами, и, если он будет действовать на нервы, вы скоро на стенку полезете. Хороший телохранитель подобен тени — делает свое дело так, что вы не чувствуете его присутствия.

«Молча кружит поблизости», — подумала Франческа.

Она внимательно слушала Джона Тартла. Этот человек оставался для нее загадкой.

— Откуда вы так много знаете об этом? — снова поинтересовалась она.

— Когда миссис Бергстром вернулась в «Дом Чарльза», я несколько месяцев был ее телохранителем. Потом надобность в таких услугах отпала.

Это известие удивило ее:

— Почему?

— Миссис Бергстром все время была прикована к постели.

После настойчивых расспросов Джон Тартл сказал, что несколько лет находился вдали от поместья.

— Я учился в юридическом колледже, но не закончил его. Все это есть в моем личном деле, — лаконично завершил он.

Пообедав, Франческа разыскала в пачке документов, касающихся поместья, личные дела своих служащих. Она хотела побольше узнать о Джоне Тартле, но обнаружила много любопытного и о других сотрудниках, в том числе размеры их жалованья, и удивилась, узнав, как мало они зарабатывают — похоже было, что таков средний уровень зарплаты в Палм-Бич.

Делия Мари Уильямсон закончила колледж в Западном Палм-Бич и несколько лет проработала в местных ресторанах, среди которых был один очень известный, прежде чем четырнадцать лет назад поступить на работу в «Дом Чарльза». У нее было четверо детей и муж, работавший в системе социальной помощи местного самоуправления.

Герда Шенер служила в свое время горничной на судах трансатлантических линий и в нескольких отелях; до 1976 года она была гражданкой ФРГ, но потом получила американское гражданство.

Питер Пиви закончил школу в одном из курортных городков Флориды, какое-то время работал механиком в автосервисе, а потом был взят на службу в поместье.

Всех их приняла на работу некая Нина Пачуко, начальник отдела кадров Фонда Бладвортов, который располагался в Нью-Йорке на Третьей авеню, 590. На каждом заявлении стояла ее подпись, кроме одного — заявления Джона Тартла.

Франческа раскрыла личное дело техника. Джон Тартл родился в индейской резервации округа Глейдс, здесь, во Флориде. Закончил среднюю школу, в которой во время учебы был членом футбольной команды и общества ораторов. Франческа изумленно уставилась в папку. Джона Тартла никак нельзя было представить себе как любителя витийствовать на публике.

Потом последовали пять лет службы в корпусе морской пехоты, военной разведке и в специальных войсках. После военной службы он получил кредит на учебу в высшем учебном заведении. Два года изучал право в Университете штата Флориды. Гарри Стиллман, старший из совладельцев юридической конторы «Стиллман, Ньюмен и Вэнс» в Майами, принял его на работу, и именно его подпись красовалась на заявлении Джона Тартла.

Франческа почувствовала, что ее юристы имеют какие-то свои виды на Джона Тартла. Гарри Стиллман явно покровительствует ему.

Подняв трубку телефона, стоявшего около кровати, Франческа набрала номер офиса своих юристов и узнала от секретарши, что мистера Стиллмана нет на месте, но он, разумеется, перезвонит мисс Луккезе, как только вернется.

Франческе начало нравиться, что все ее просьбы неукоснительно исполняются, когда через несколько минут раздался звонок телефона и она услышала голос мистера Стиллмана, вернувшегося в офис. Она завела с ним разговор о телохранителе. То, что Гарри Стиллман рассказал ей про Джона Тартла, оказалось чрезвычайно интересным.

За ужином, поданным в малую столовую, Франческе прислуживала Герда Шенер. Прохладный ветер, принесенный налетевшим ливнем, прогнал дневной жар и колыхал огоньки свечей, горящих в серебряных канделябрах, тщательно начищенных Делией Мари, вновь обретшей свои заветные ключи от кладовых.

Франческа попросила Джона Тартла зайти в особняк. Он ждал ее у камина. Зажженные светильники в высоких бронзовых поставцах придавали залу изысканный вид. Тартл стоял, положив руку на каминную полку, одетый в белую рубашку, джинсы и тяжелые солдатские ботинки.

— Добрый вечер, Джон, — приветствовала его Франческа.

Она еще не вошла в роль владелицы поместья и потому чувствовала себя неловко, когда ей приходилось общаться со своими служащими в официальном тоне. Но с этим человеком надо было вести себя именно так. Им предстояло долго жить и работать бок о бок, так что приходилось искать общий язык, даже если отношения между ними, начиная с первой встречи, складывались не лучшим образом.

— Добрый вечер, мисс Луккезе, — ответил он таким же официальным тоном, убрал руку с каминной полки, выпрямился, вытянув руки по швам и глядя на нее ничего не выражающим взглядом. Ей не понравилась скрытая в нем энергия, напоминающая хищника, готового к броску, и она отвела взгляд.

— Сегодня я звонила мистеру Стиллману в Майами, — сказала она.

— Он сказал мне об этом по телефону.

Его ответ стал для Франчески неожиданностью. Впрочем, что ж тут удивительного — у Гарри Стиллмана не было повода скрывать их разговор от Джона Тартла. Она продолжила:

— Мистер Стиллман посоветовал мне временно возложить на вас обязанности телохранителя. До тех пор, пока вы не подберете надежного человека.

Откровенно говоря, юрист очень советовал Франческе сделать Джона Тартла постоянным телохранителем, но Франческа была убеждена, что ей надо найти, как это сказал сам Джон, кого-нибудь более психологически с ней совместимого.

Франческа знала, что Тартл не в восторге от нее, но было похоже, что он вообще не очень высокого мнения о людях. Бесстрастный человек, лишенный обаяния и чувства юмора.

Интересно, а есть ли у него женщина, с которой он занимается любовью? Мысль показалась ей достаточно забавной: как мужчина он был привлекателен — стройный, загадочный, мужественный, но неужели эти непроницаемые темные глаза могли светиться нежностью, а лицо пылать страстью? Она не могла себе представить, что эти всегда плотно сжатые губы могли бы произнести: «Я хочу тебя, хочу любить тебя».