Чтение онлайн

Роза игриво укусила меня за ухо:

— Фредди говорил о более приятных способах покинуть тело.

Я провел рукой по ее длинным черным волосам.

— Я не люблю напиваться. Алкоголь не приносит мне никакой радости, только тошноту и мигрень!

— Есть еще один способ, — напомнила она, потягиваясь, и прижалась ко мне.

Не откладывая дела в долгий ящик, мы разделись.

— Говорят, для лучшей медитации надо освободиться от всего, что нас отягощает, — напомнила моя супруга.

— Говорят, для лучшей медитации надо услышать, как кровь стучит в висках. И я это слышу, — сказал я, — ты, ученый в юбке.

— Говорят, для лучшей медитации надо поудобнее улечься в кровати, — продолжила Роза, подпихивая меня к нашему ложу.

Тела переплелись, и наши души соединились в радости. Две жизненные оболочки робко вышли из пылающих телесных каркасов и слились у нас над головами на несколько секунд экстаза.

Эволюция не заключается в том, чтобы становиться все святее, умнее или счастливее. Эволюция состоит в том, чтобы становиться более просветленным. Требуется много времени, чтобы суметь понять истинную сущность прошлых жизней. Чем больше развивается физическое тело, тем более ясными становятся ментальные напоминания о той или другой жизни.

Смерть — это не гримасничающая маска, напоминающая нам о том, что мы себя не нашли, а спокойный переход от одного опыта жизни к другому. Переход, продолжающийся до тех пор, пока мы не разовьемся в той мере, чтобы вобрать в себя достаточно просветления, и тогда смерть сделает наш дух бессмертным.

Рауль нарисовал Галактику и поместил в ее центре нечто напоминающее пасть. Континент Мертвых. Что ему в этом нравилось, так это возможность удовлетворить вечное и естественное желание человека узнать, где находится центр мира. Сначала человек верил, что центр его мира — это его же деревня, потом страна, потом Земля, потом Солнце. Теперь мы знаем, что наша Солнечная система всего лишь ничтожная пушинка на окраине чудовищно огромной Галактики, в центре которой находится пылесос, поглощающий и измельчающий все и вся, даже души.

Там живет Бог? И в центре всех этих миллионов галактик, что образуют собой Вселенную, — там тоже скрываются боги? Стоит только об этом подумать, и у меня начинается головокружение. Вот так задачка!

Президент Люсиндер прибыл для инспекции новой компоновки нашего танатодрома. Сейчас у нас имелось восемь пусковых кресел: одно для Стефании, другие для Мейера со товарищи.

Представив Национальной ассамблее размах нашего проникновения на Континент Мертвых, глава государства сумел разблокировать средства на военный бюджет и частично перенаправить их на танатонавтику. Он уже не жонглировал деньгами из секретных кофров и ветеранскими фондами. Мы сумели приобрести радиоастрономическую антенну поистине гигантского размера. Теперь мы могли отслеживать полет и других душ, уходящих на тот свет, а не только эктоплазмы наших друзей.

Люсиндер, сгорая от любопытства, напросился поприсутствовать при объединенном полете. Фредди начертил для него схему конфигурации, которую его группа принимала на том свете. Президент заметил, что она напоминает ему круг парашютистов, державших друг друга за ноги. Фредди это подтвердил, уточнив, что при этом нужно особенно тщательно следить за сплетением эктоплазменных пуповин.

— Господин президент, вам бы следовало отправиться с нами.

— Большое спасибо, — ответил наш защитник. — Я там уже как-то побывал, но мне кажется, я больше сделаю для танатонавтики на посту главы государства, нежели в роли эктоплазмы.

Группа разведчиков разместилась внутри защитного пузыря. Все вместе, одетые в белую униформу и восседающие в позе лотоса, они производили довольно сильное впечатление.

— Шесть… пять… четыре… три… два… один. Пуск!

В радиоприемнике один за другим прозвучали звуки, напоминающие рвущуюся материю. Вжик, вжик, вжик… Стефания ушла первой. Обычно она занимала место на вершине пирамиды.

Я включил хронометр, установил аварийную систему на «кому плюс пятьдесят минут», а затем, благодаря нашей параболической антенне, мы могли отслеживать траекторию движения наших коммандос. Ждать еще почти час. Люсиндер, пребывавший в отличном расположении духа, предложил партию в карты. Мы стали играть, время от времени поглядывая на экраны.

Вдруг Рауль выскочил из-за стола, опрокинув кресло.

— Один из раввинов мертв! — воскликнул он.

— Что? Как?! — перепугался Люсиндер.

Я с ужасом увидел, что электрокардиограмма и электроэнцефалограмма одного из страсбуржцев стали совершенно плоскими.

— Там что-то случилось, какая-то катастрофа!

— Они прошли за четвертую стену и провалились в ад?

Я покачал головой:

— Невозможно. Пока только «кома плюс двадцать семь». Они все еще на второй территории, в черной стране.

Я подбежал к управляющим приборам. Все телесные оболочки нервно содрогались. Что за драму переживали они там? Амандина ощупала пульс семерых живых. Ее била дрожь. Вот еще один раввин нас покинул!

— Ничего не понимаю, — сказала она, заламывая руки. — Они уже столько раз пересекали эту зону безо всяких проблем. Они должны были скоро сплести пуповины…

Атмосфера в лаборатории напоминала теперь сцену агонии. Рауля невозможно было оторвать от Стефании, он все время пытался найти ее пульс. Я сосредоточился на радиоприемной аппаратуре. Все это очень странно. Масса сигналов, но не все они соответствовали нашим друзьям. Не столкнулись ли они с душами-паразитами, душами-пиратами? Какая высшая власть решила устроить засаду по «дороге на тот свет»?

Все эти соображения мы проверим позднее. Сейчас же надо любыми средствами прекратить массовое убийство и как можно быстрее вернуть наших товарищей, пока они и вправду не стали покойниками.

Сообща мы бросились включать систему аварийного возвращения. Шесть танатонавтов один за другим распахнули глаза. Всех их трясло. Стефания все еще отражала нападение невидимого противника.

— Что случилось? Что случилось?

Она с трудом выговорила одно-единственное слово:

— Хашишины!