Талтос
Шрифт:
Но как же быть потом? Ведь речь идет о долгосрочном сотрудничестве. Да, время всегда представляло для него проблему. Та жизнь, которую он ведет сейчас, вполне его устраивает, но рано или поздно ее придется менять, он вынужден будет внести определенные коррективы. Нет, это слишком ужасно, и он не станет пока даже думать о столь неприятных вещах. Что, если вскоре седины и впрямь заметно прибавится? Это было бы неплохо. Но о чем на самом деле свидетельствуют белые волосы? Что может означать их появление? Ему было слишком хорошо сейчас, чтобы думать об этом. Слишком хорошо, чтобы добровольно повергнуть себя в ледяной страх.
Эш вновь обратил взор в окно, за которым по-прежнему падал снег. Из этой комнаты Сентрал-парк был виден столь же хорошо, как из других. Он приложил ладонь к стеклу. Очень холодное…
Каток уже опустел. Снег белым покрывалом окутал парк и видневшиеся ниже окон кабинета крыши.
В глаза ему бросился другой любопытный вид, неизменно вызывавший на губах улыбку: плавательный бассейн на крыше отеля «Паркер Меридиен». Снег непрерывно падал на прозрачный стеклянный купол, в то время как под ним в ярко освещенной зеленой воде плавал взад и вперед какой-то человек – и это на уровне примерно пятидесятого этажа!
– Вот что такое богатство и власть, – тихо пробормотал Эш. – Возможность плавать едва ли не под небесами, когда вокруг бушует снежная буря. – Кстати, вот еще один достойный внимания проект: строительство бассейнов на невообразимой высоте.
– Мистер Эш, – послышался рядом голос Реммика.
– Да, в чем дело, мой дорогой мальчик? – рассеянно отозвался он, неотрывно наблюдая за длинными гребками пловца.
Теперь он ясно видел, что это весьма пожилой и очень худой мужчина. Такое тело могло принадлежать человеку, которому довелось когда-то голодать, причем в течение долгого времени. Но этот мужчина явно находился в отличной физической форме. Возможно, бизнесмен, приехавший по делам в Нью-Йорк и в силу обстоятельств вынужденный терпеть неудобства здешней суровой зимы, пытался скрасить свое существование, купаясь в восхитительно теплой и надежно дезинфицированной воде.
– Вы подойдете к телефону, сэр?
– Нет, не хочу, Реммик. Я устал. Этот снег… Он вызывает во мне одно-единственное желание: поудобнее устроиться в постели и заснуть. Пожалуй, именно так я и сделаю, Реммик. Выпью немного горячего шоколада, а потом буду спать, спать, спать…
– Мистер Эш, этот человек сказал, что вы непременно пожелаете говорить с ним, что я должен сообщить вам…
– Все так говорят, Реммик.
– Сэмюэль, сэр. Он велел назвать вам это имя.
– Сэмюэль?
Он отвернулся от окна и посмотрел прямо в безмятежные глаза слуги. В них не было ни осуждения, ни скрытых мыслей. Только преданность и готовность безоговорочно повиноваться.
– Он велел мне пойти и доложить вам немедленно, мистер Эш, сказал, что так следует делать всегда, если он звонит. Я подумал, что он…
– Ты поступил правильно. А теперь можешь ненадолго оставить меня одного.
Эш сел в кресло у письменного стола. Как только дверь закрылась, он поднял телефонную трубку и нажал на крошечную красную кнопку.
– Сэмюэль! – прошептал он.
– Эшлер, ты заставил меня ждать пятнадцать минут. – Голос в трубке звучал так явственно и отчетливо, словно собеседник стоял рядом. – Какой важной персоной ты стал!
– Сэмюэль, где ты? В Нью-Йорке?
– Разумеется нет, – последовал ответ. – Я в Доннелейте. Звоню из отеля.
– Телефоны в глене… – едва слышным шепотом произнес Эш.
Голос друга долетал до него из самой Шотландии… Из долины…
– Да, старина, в долине теперь есть телефоны, впрочем, как и многое другое. Эш, послушай, здесь появился Талтос. Я видел его. Подлинный Талтос.
– Подожди минутку. Мне показалось или ты действительно сказал?..
– Да, ты все понял правильно, именно это и сказал. Но погоди волноваться, Эш. Он мертв. Это был ребенок, неумелый и беспомощный. Довольно длинная история. В дело замешан цыган, очень умный цыган из Таламаски – по имени Юрий. Если бы не я, цыган сейчас был бы уже покойником.
– Ты уверен, что Талтос мертв?
– Так сказал цыган. Эш, для Таламаски наступили тяжелые времена. В ордене произошло что-то ужасное. Не исключено, что в самое ближайшее время они попытаются убить цыгана, однако он твердо решил вернуться в Обитель. Ты должен приехать! И как можно скорее!
– Сэмюэль, встретимся в Эдинбурге. Завтра.
– Нет, в Лондоне. Лети прямиком в Лондон. Я обещал Юрию. Но поспеши, Эш. Если собратья по ордену нападут на его след в Лондоне, цыгану конец.
– Сэмюэль, что-то здесь не так. Мне кажется, ты ошибаешься в трактовке событий. Не в традициях Таламаски поступать так с кем-либо, а уж тем более с собственными агентами. Ты уверен, что цыган говорит правду?
– Эш, все дело в Талтосе. Ты можешь вылететь прямо сейчас?
– Да.
– Не подведешь?
– Нет.
– В таком случае я должен рассказать тебе кое-что еще. Сообщения об этом ты увидишь в лондонских газетах. Здесь, в Доннелейте, в развалинах Кафедрального собора производились раскопки.
– Я знаю, Сэмюэль. Мы уже обсуждали это.
– Эш, они обследовали могилу святого Эшлера. И обнаружили имя, выгравированное на камне. Ты прочтешь об этом в газетах, Эшлер. Ученые из Эдинбурга все еще здесь. Эш, в этой истории замешаны ведьмы. Ладно, цыган расскажет тебе. На меня уже обращают внимание. Пора уходить.
– Сэмюэль, люди всегда глазеют на тебя. Подожди…
– А что с твоими волосами, Эш? Я видел фото в журнале. Эти белые пряди в волосах?.. Впрочем, не важно…