Чтение онлайн

Несколько помещений поменьше, образующих внешний периметр изначальной постройки, были почти разрушены, когда мы стали владельцами мельницы. Все нужно было перестроить; так мы и сделали, превратив их в чуланы, кладовые и прачечную.

Повсюду мы настелили плиточные полы, пробили множество окон, дверей и добавили новых балок, чтобы укрепить потолки.

Себастьян настоял, чтобы для реконструкции использовалось старое дерево и камни, которые можно было брать либо из самой мельницы, либо покупать у местных строителей: плиты мы выбирали только такие, которые отмечены патиной времени. В результате новшества не отличить от старины, и отреставрированное здание вызывает изумленный восторг, главным образом потому, что кажется – оно было таким всегда.

Спустившись из холла на три ступеньки, попадешь в кухню – изначальное сердце мельницы, к которой относятся еще три помещения, превращенные нами в столовую, гостиную и библиотеку. Кухня снабжена всеми современными удобствами, она очень уютна и по-деревенски очаровательна с ее потолочными балками, стенами открытой каменной кладки и полом из терракотовых плиток. Прованский облик кухни дополняют всевозможные корзины, медные горшки и сковородки, сухие травы, колбасы и сыры, свисающие с балок.

В центре – громадный очаг, на его обширной плите – огромная корзина с поленьями, блестящие латунные инструменты и подсвечники из кованого железа почти пятифутовой высоты с толстыми восковыми свечами. Перед очагом – старый крестьянский стол, окруженный стульями. Я села за этот стол.

Фил, стоявшая у плиты, посмотрела на меня и сказала:

– Когда на чайник смотришь, он ни за что не закипит. Хочу приготовить вам чай. Я собиралась принести его вам наверх.

– Спасибо, Фил, я буду пить чай здесь. А потом, если вам не трудно, помогите мне, пожалуйста, распаковать вещи.

– Совсем не трудно, – она опять с беспокойством посмотрела на чайник.

– Кстати, Мишель уже уехал? Я с ним еще не расплатилась.

– Нет, он здесь, миссис Трент. Он пил кофе. Котом они с Алленом вышли. Покурить, наверное.

Я кивнула и сказала:

– Фил, дом в идеальном порядке. Вы прекрасно за ним смотрите. Спасибо.

Она ничего не ответила, но по выражению ее лица я поняла, что она польщена. Сняв чайник, она поднесла его к раковине, вылила немного воды и опять поставила на газовую плиту.

– Когда на чайник смотришь… – напомнила я, протягивая руку к зазвонившему телефону. – Алло.

– Просто не верится, что ты приехала и все еще не позвонила мне, – сказал Кристофер Тримейн.

– Привет, Кит, я еще никому сама не звонила. Но ты первый в моем списке. Ты просто опередил меня на несколько минут.

– Приятно слышать. Как ты? Хорошо добралась?

– В порядке. Добралась легко и быстро.

– Значит, готова пообедать со мной сегодня? Я надеюсь.

– Я очень хочу тебя видеть, правда. Но мне нужно распаковать вещи, все разложить, разобрать бумаги, ну все кака положено. Ты же знаешь, как это бывает по приезде. Меня ведь не было здесь почти три месяца.

– Как будто я этого не помню. Ну ладно, дорогая, на сегодня я тебя отпускаю.

– Мари-Лор приглашает нас к обеду в субботу.

– Прекрасно, договорились. А как насчет завтра? Поужинаем вместе?

– Давай, это будет замечательно. Как работа? Кончил картину?

– Кончил. Ночью во вторник, или, точнее, утром в среду. Слегка устал, но к субботе воспряну.

– А ты уверен насчет завтрашнего ужина? Может, отдохнешь сначала?

– Да ведь я не собираюсь готовить его, только съем. Слушай, Вивьен…

– Что, Кит?

– Я только что узнал о Себастьяне. О его смерти. Сегодня утром по Си-Эн-Эн показали кадры поминальной службы. Мне так жаль. Ты держишься?

– Да, спасибо.

– Ты, наверное, подумала, какой я бесчувственный, не позвонил тебе. Но я просто не знал. Я живу так уединенно.

– Не нужно ничего объяснять, я поняла, что ты, наверное, сидишь у себя в мастерской безвылазно.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Да, несомненно. Когда увидимся завтра?

– В семь – начале восьмого устроит?

– Да. Я заеду за тобой, а ты дашь мне глотнуть чего-нибудь, прежде чем я отвезу тебя в городок.

– Миссис Трент, вас к телефону, – сказала Фил, спускаясь по ступенькам, ведущим из библиотеки к плавательному бассейну.

– Я больше не могу, – простонала я, приподнимаясь в шезлонге. – Я и понятия не имела, что так популярна в Лормарэне.

– Это мистер Лок, – сказала она, подходя ко мне. – Он звонит из Нью-Йорка.

Я посмотрела на часы. Пятница, три тридцать у нас и, значит, в Штатах – половина десятого. Взяв у нее сотовый телефон, я включила первую линию.

– Здравствуй, Джек, я думала, ты уже в Париже.

– Привет, Вив. Я приеду. Сегодня, попозже. Сяду на французский «Конкорд». В час тридцать. Как там? Тепло и солнце, да?

– Именно так. Сижу у бассейна, расслабляюсь.

– Вив, мне звонили из полиции. Детектив Кеннелли. Десять минут назад. Потрясающе. Заключение эксперта готово.

Я стремительно выпрямилась, спустив ноги с шезлонга, изо всех сил прижимая к уху телефон.

– Ну и что? Какое заключение?

– Самоубийство. Себастьян покончил с собой. Умер от отравления барбитуратами, осложненного сверхдозой спиртного.

Я оцепенела. Затем закричала:

– Я не верю! Этого не может быть! Себастьян не мог совершить самоубийства! Это какая-то ошибка.

– Боюсь, что нет. Это заключение главного медицинского эксперта. Он покончил с собой.

– Но… но… это не может быть несчастный случай? – я хваталась за соломинку.

– Нет, Вив. Это не несчастный случай. Эксперт провел множество тестов, в экспертизу входит много всякого. Все остальные варианты исключены.

– А как же рана на лбу?

– Он умер не от нее. Его прикончили барбитураты и алкоголь. Так говорит Кеннелли.