Чтение онлайн

– Должен ли я предложить полковнику вытряхнуть из тебя карты?

Дадли замигал, и его взгляд вернулся к Тайрону.

– А?

– Карты, мой хороший. – Он указал на мешок. – Ты намерен вот так стоять и прижимать их к груди?

– О, сэр… Прошу прощения. Вот они.

Тайрон стал вытаскивать из мешка листы пергамента и раскладывать их на фортепьяно. Их было десятка два – аккуратно связанных лентой и скрепленных маленьким куском воска. Он нетерпеливо махнул рукой.

– Хорошо. Я просто не вижу смысла заниматься географией на крышке фортепьяно. И, о Боже! – Харт затряс головой, когда часы начали отбивать время. – Вы говорили, это недолго. В полдень меня ждет портной, он может разозлиться. Он продал мне новый рулон шелка, еще тепленького, прямо с ткацкого станка, как он уверяет. Семнадцать гиней за лот, но я купил все до ниточки, несмотря на его экстравагантность. Если не купить все, то какой-нибудь пузан, вроде лорда Грейвенхерста, будет щеголять в таком же облачении. Вы можете себе это вообразить?

Зубы Роса сверкнули, он натянуто улыбнулся:

– Это было бы истинной пародией на моду, я уверен. Мисс д’Антон, – с поклоном обратился он к Рене. – Если это не слишком для вас неудобно, мы могли бы воспользоваться библиотекой лорда Пакстона – на час, не более?

– Конечно. – Она привстала, но Рос поднял руку.

– Не беспокойтесь, моя дорогая. Я знаю туда дорогу. Я также взял на себя смелость сообщить госпоже Пиджин, что мы уединимся там, и попросил ее принести нам свежий чай.

Рене все продолжала смотреть туда, где они только что стояли, а Дадли издали наблюдал за ней долгим тяжелым взглядом.

Он ожидал, что она будет красивой – Тайрон бы не остался на ночь ради какой-то простушки.

Ее волосы с золотистым отливом, а не белокурые, как ему показалось сначала, обрамляли бледный овал лица, а сказать, что у нее синие глаза, было бы слишком мало – они были цвета неба. Все же одной красоты недостаточно, думал Дадли, чтобы тронуть сердце такого искушенного человека, как Тайрон. Но ее взгляд способен остановить мужчину: пристальный, нежный, это был взгляд раненой самки, пойманной на мушку охотника.

Дадли не знал, что он найдет в Гарвуд-Хаусе, и поэтому из предосторожности отправился через лес, надеясь избежать западни, если она подготовлена. Он, конечно, не ожидал увидеть Тайрона сидящим за фортепьяно в доме лорда Пакстона. Это его тайная страсть, его единственная связь с прошлым; он оставил это прошлое вместе с именем, под которым жил до двадцати одного года. То, что он играл Моцарта здесь, для нее, потрясло Дадли почти так же, как открытие, сделанное чуть раньше, – коньяк утром. Харт объявил, что они украдут рубины в любом случае, несмотря даже на то, что Рос устроит засаду на дороге.

Но для него, Роберта Дадли, уже прошло время вендетт. Не тот возраст. Дело Роса и Тайрона перешло в конфликт личного свойства, и если Харту нравилось дразнить и оскорблять Бертрана Роса, своего противника, то пожалуйста, но у Дадли есть некоторые обязательства в жизни. У него жена – вернее, Мэгги Смоллвуд скоро ею станет, как только их обвенчает священник, а через несколько месяцев у него появится ребенок. Им не нужны деньги, которые они выручат за рубины, у них и так средств к существованию более чем достаточно, и до конца своих дней они преспокойно могут жить в роскоши.

Тайрон Харт был сейчас для него просто загадкой в этом шутовском парике, с напудренными бровями. Дадли вспомнил, как впервые увидел его: парень лежал на сене и заживо разлагался в тюрьме Абердина. Да, он мог быть хладно–кровным убийцей – и танцевать гавот, по всем правилам выворачивая лодыжки. Он мог выпить баррель рома – и не опьянеть, или мог съесть бессчетное количество кексов. Он приспосабливался всюду, словно хамелеон, но не принадлежал никому и, кажется, был совершенно доволен тем, что прожил день, высокомерно отклоняя неизбежность того, что ему некуда в общем-то идти, кроме как на виселицу или в могилу.

У Дадли почти остановилось сердце, когда предприимчивый Тайрон Харт, напялив атласные бриджи и плащ от модного портного, появился в дверях арендованных ими апартаментов и объявил, что купил должность дорожного инспектора в графстве Уорик. За смехотворную сумму в сотню фунтов в год ему дали возможность властвовать на каждой дороге, каждом холме, в любом лесу; теперь он мог собирать пошлины на всех дорогах, пересекавших его территорию, а поскольку он выглядел дворянином, его приглашали в общество, где веселилась аристократия края.

Дадли почувствовал, как колючий холодок пробежал вниз по спине, и понял, что Рене смотрит на него.

– Вы… очень давно работаете на месье Харта?

– Семь лет, мисс. – Он поднял руку и убрал прядь волос со лба.

Он увидел, как расширились ее глаза, они стали глубокого синего цвета. Она смотрела на мизинец, который он по привычке грыз. Его лицо было скрыто маской в их первую встречу на залитой лунным светом дороге, но он привлек ее внимание тогда этим жестом, и она узнала его теперь.

– Я понимаю. И он всегда такой… безрассудный?

– Безрассудный, мисс? – С удивительной легкостью Дадли прошагал к двери. На пороге он остановился и оглянулся. – До сегодняшнего дня в нем не было и капли безрассудства.

Рене отметила стихающий стук колес. Карета останавливалась. Конечно, Финн предпочел бы пустить лошадей в полный галоп, пока они не окажутся в доках Манчестера, но Антуан оставался в Гарвуд-Хаусе, и после того как Рос и Эдгар Винсент побывали в Фэрли-Холле, у Рене не было другого выбора, кроме как поехать на встречу с Капитаном Старлайтом.

Тайрон Харт был сегодня на суаре, и на приеме его видели многие. Потрясая окружающих серебряным атласом и кружевами, он развлекал общество проделками, а после ужина затеял с дамами игры в шарады. Мужчины с облегчением отдали под его начало своих жен, а сами уселись за карты или играли в кости.

Дураки, подумала Рене. Они видели в нем безопасного шута, клоуна, но все же она уловила весьма большой интерес в некоторых женских глазах, который явно свидетельствовал о том, что они лучше знали о его «безобидности».