Чтение онлайн

Но если жалобщик был человек старый, держался почтительно и говорил кротко, то и Ван Тигр был с ним вежлив и давал ему серебра или еще какой-нибудь подарок и отвечал:

— Это лишь не надолго, потому что скоро я выступаю в поход. Моей столицей не может быть такой маленький городок.

У него не было теперь женщины, и он говорил всем и каждому, и говорил с какой-то дикой злобой, потому что втайне его раздражала мысль, что у всех мужчин есть жены:

— Если какой-нибудь солдат посмотрит на чужую жену, скажи мне, и он умрет!

И он разместил новичков в домах рядом с ямынем и не шутя запретил им даже смотреть на честных женщин.

Каждому солдату Ван Тигр заплатил, сколько было обещано. Да, хотя серебра ему не хватало, потому что около четырех тысяч людей перешло к нему от бандитов и из трех тысяч ружей, купленных для него братом, осталось две с чем-то тысячи, он все же уплатил каждому солдату, и все они остались довольны. Но он знал, что не может поступать так же и дальше, если не придумает какого-нибудь нового налога, потому что сейчас он расходовал деньги из тайных своих запасов, а военачальнику опасно их трогать, так как если его разобьют и придется скрываться, то ему нечем будет кормить своих солдат. И Ван Тигр стал придумывать какой-нибудь новый налог.

Лазутчики, которых разослал Ван Тигр, возвращались один за другим, потому что лето подходило к концу, и все они приносили одни и те же вести — что южные генералы опять разбиты, и Север победил снова. Ван Тигр этому поверил, тем более, что генерал, правивший всей провинцией, в последние недели уж не так настойчиво требовал, чтобы Ван Тигр прислал своих солдат ему на помощь.

Тогда Ван Тигр поспешил написать письмо и послать с ним племянника и человека с заячьей губой в главный город провинции, и в этом письме он вежливо выражал сожаление, что ему так долго пришлось усмирять бандитов в своей области, но что теперь он готов присоединиться к силам Севера против Юга и посылает подарки.

Но и тут ему помогла судьба, потому что в тот самый день, когда посланные с этим письмом добрались до столицы, было объявлено перемирие, и мятежники, чтобы собраться с силами, отступили к югу, а северным армиям позволено было грабить в течение трех дней, и это было наградой победителям. И когда генерал этой провинции получил письмо Вана Тигра, он прислал ему вежливый ответ, но в нем говорилось, что эта война уже кончена и наступила осень. Однако нет сомнения, что будут и другие войны, — весна придет снова, и Вану Тигру нужно быть готовым к этому времени.

Вот какой ответ принесли посланные Вану Тигру, и он принял его и был доволен, потому что имя его стояло теперь среди других имен генералов-победителей, и он достиг этого без единой потери, и все его великое войско было цело.

Снова подули с запада золотые ветры осени, разгоняя тучи. Крестьяне убрали урожай, и полная луна снова плыла в высоте, и люди радовались наступлению осенних праздников и готовились возблагодарить богов за их милосердие, потому что большого голода не было и только раз или два урожай был плохой; бандитов опять прогнали, и война не подходила близко к их области.

И Ван Тигр подвел итоги, чтобы знать, чего он добился, и нашел, что в этом году его положение лучше, чем в прошлом. Да, теперь под его началом было двадцать тысяч солдат, расквартированных в городе и пригородах, а ружей у него было около двенадцати тысяч. А кроме того, имя его стало известно и стояло в списке военачальников, потому что слабый и неспособный правитель, оставшийся на своем месте и после войны, разослал благодарственный приказ всем тем военачальникам, которые поддержали его, когда генералы Юга хотели положить конец его правлению, и Ван Тигр был среди тех, кому правитель раздавал благодарности и титулы. Правда, титул, данный Вану Тигру, был не из важных и только звучал пышно и многословно, а проку в нем было немного, но все же это был титул, и Ван Тигр получил его, не участвуя в сражениях и не потерпев урона.

Оставалось еще одно большое затруднение: во время праздника, когда сводят счеты все, кто брал или давал в долг, Ван Купец прислал сказать, что ему пора получить деньги за оружие, потому что другие торопят его с уплатой. Ван Тигр рассердился и послал к брату человека сказать, что на этот раз он не станет платить за те ружья, которые пропали, и через посланного передал брату:

— Ты должен был предостеречь своих людей, чтобы они не отдавали оружия тому, кто пришел первым.

На это Ван Купец ответил не без основания:

— Почему же я мог знать, что те, кто принес в доказательство мое собственное письмо и назвал твое имя, — не твои люди?

Вану Тигру нечего было возразить на это, но за ним стояла сила его войска, и это было убедительнее всяких доводов и он ответил с великим гневом:

— Я заплачу за половину пропажи, а если ты на это не согласен, я совсем не стану платить, — теперь мне нет нужды делать то, чего я не желаю.

Тогда Ван Купец, будучи человеком благоразумным и философом, примирился с тем, чего нельзя изменить, и, не поморщившись, заплатил свою половину, потому что ему можно было повысить арендную плату и накинуть процент-другой там, где ему отказать не могли, — и убытка он не потерпел.

А Ван Тигр сначала не знал даже, откуда достать денег на уплату, — так много нужно было для его многочисленного войска. И хотя серебро ручьем текло в его руки каждый месяц и чуть ли не каждый день, — оно тут же вытекало обратно. Он позвал верных людей к себе в комнату и сказал им:

— Нельзя ли придумать какие-нибудь новые налоги?

И верные люди почесали в затылках, чтобы расшевелить мозги, поглядели сначала друг на друга, а потом по сторонам и все-таки ничего не могли придумать. А человек с заячьей губой сказал:

— Если мы слишком повысим налоги на съестное и на те товары, которые нужны людям каждый день, население восстанет против нас.

Ван Тигр знал, что это верно и что всегда бывает так, если простой народ угнетают сверх меры: ему остается либо восстать, либо умереть с голоду. И хотя Ван Тигр прочно укрепился в этой области, он все же был не настолько силен, чтобы совсем не считаться с народом. Нужно было придумать что-нибудь новое, и наконец он вспомнил о главном промысле, которым занимались жители города, — о том, что можно ввести налог в одну-две медных монеты на каждый кувшин для вина, который выделывали в этой области.