Чтение онлайн

— А ты все еще не генерал?

И Рябой возразил быстро и метко:

— Хоть не генерал, да по крайней мере получил первую степень!

Он издевался над двоюродным братом, так как всем и каждому было известно, что Ван Старший и жена его только о том и говорили, что сделают этого сына ученым, что в следующем месяце он поедет на экзамены в такой-то город и получит первую ученую степень. Но время шло, кончался один год и начинался другой, а он никуда не уезжал. Рябой знал, что и сейчас двоюродный брат его собирается не в школу, а в какой-нибудь чайный дом, и, должно быть, только что лениво поднялся с постели, проведя где-нибудь ночь. А сын Вана Помещика держался небрежно и презрительно и, оглядев двоюродного брата, сказал:

— Однако твое генеральство не принесло тебе даже шелкового халата!

И он пошел дальше, не дожидаясь ответа, раскачиваясь на ходу так, что его шелковый халат, цвета зеленой ивы, только что покрывшейся листьями, колыхался в такт его гордой походке. А Рябой ухмыльнулся и, показав язык вслед двоюродному брату, подошел к дверям своего дома.

Войдя во двор, он увидел, что все там оставалось по-старому. Было обеденное время, дверь в дом стояла открытой, и он увидел, что отец сидит один за столом, а дети бегают по всему дому и, как всегда, едят на ходу; мать стоит в дверях — и, поднеся чашку к губам, запихивает еду в рот палочками, жует и болтает с соседкой, которая зашла попросить чего-то взаймы, о том, что кошка стащила сегодня ночью соленую рыбу, хотя она была подвешена высоко к балке. Завидев сына, она крикнула ему:

— Ну, ты попал как раз к обеду, лучше и придумать нельзя! — и продолжала болтать попрежнему.

Юноша ухмыльнулся, но ничего не ответил, только поздоровался с ней и вошел в дом; отец кивнул ему, слегка удивленно, а сын почтительно поздоровался с ним, а потом разыскал себе чашку и, взяв стоявшего на столе кушанья, отошел в сторонку и сел на свое место боком, как подобает сидеть сыновьям в присутствии родителей.

Когда они поели, отец налил себе чаю в чашку из-под риса, однако немного, потому что был бережлив во всем, что делал, и стал пить маленькими скупыми глотками, а потом спросил сына:

— Ты пришел с каким-нибудь поручением?

И сын ответил:

— Да, только здесь я не могу сказать тебе.

Его окружили братья и сестры, молча глазея на него и ловя каждое слово, какое он скажет, потому что отвыкли от него.

Теперь и мать подошла к столу, чтобы еще раз наполнить свою чашку, потому что была охотница поесть, и муж ее обычно успевал окончить обед и уйти, а она все еще ела, — и тоже принялась разглядывать сына, говоря:

— Ты вырос вершков на десять, готова поклясться! А почему на тебе такая рваная куртка? Разве дядя не дает тебе лучшей? И чем тебя кормят, что ты так растешь? Должно быть, хорошим мясом и вином?

Юноша снова усмехнулся и сказал:

— У меня есть хорошее платье, только на этот раз я его не надел, а мясо мы едим каждый день.

Ван Купец был поражен и с несвойственной ему живостью спросил:

— Как, неужели брат каждый день дает своим солдатам мясо?

Сын поспешил ответить:

— Нет, это только теперь, потому что он готовит их к войне и хочет, чтобы они стали свирепыми и налились кровью. А я ем мясо, потому что не живу с простыми солдатами, и мне можно есть то, что остается в чашках у дяди и у его женщины, — и мне и верным людям.

И мать сказала с жадным любопытством:

— Расскажи мне про эту женщину! Странно, что он не позвал нас на свадьбу!

— Он звал, — торопливо ответил Ван Купец, видя, что этому разговору не будет конца. — Да, он звал нас, но я сказал, что мы не поедем. Это стоило бы целую кучу серебра, и если бы ты поехала, тебе понадобилось бы и новое платье, и то, и другое, и третье, чтобы быть не хуже других.

На это женщина возразила с горячностью и повысив голос:

— Ах ты, старый скряга! Я и так никуда не хожу и…

Но Ван Купец откашлялся и сказал сыну:

— Пойдем, здесь нам не дадут покоя.

И встав с места, оттолкнул детей в сторону, но не грубо, и вышел, а сын последовал за ним.

Ван Купец шел по улице впереди сына к маленькому чайному дому, куда ходил не часто, и там выбрал стол в уголке, где потише. Но дом был почти совсем пуст, так как в этот час посетителей бывает совсем немного: крестьяне продали свои припасы и разошлись по домам, а горожане еще не приходили для послеполуденной беседы.

И тут, на свободе, сын Вана Купца передал ему поручение дяди.

Ван Купец слушал очень внимательно и не проронил ни слова, пока сын не кончил рассказа, но и выслушав все до конца, он не изменил выражения лица. Нет, на его месте Ван Помещик стал бы изумляться, закатывать глаза и клясться, что это невозможно, а Ван Купец так разбогател, что для него не было невозможного, и если он колебался когда-нибудь, то лишь оттого, что не был уверен, выгодно ли для него это дело. Деньги у него были вложены во всякого рода предприятия, и люди брали у него в долг за какие угодно проценты. Деньги у него были даже в буддистских храмах, одолженные священникам под залог храмовых земель, оттого что люди теперь стали уже не так набожны, как прежде, и только женщины, чаще всего старухи, пеклись о богах, и многие храмы обеднели и не процветали, как встарь. Деньги Вана Купца были вложены и в корабли на реках и морях, и в железную дорогу, и большая сумма была вложена в веселый дом в этом же городе, хотя он никогда не бывал там, а старшему его брату, когда он играл в кости в этом большом новом доме, открывшемся с год тому назад, не приходило в голову, что это дом его родного брата. Но дело это приносило хорошие барыши. Недаром Ван Купец основывал свои расчеты на знании человеческой природы.

Так деньги его расходились по сотням тайных каналов, и если бы он сразу потребовал их обратно, то потерял бы на этом тысячи. Однако он ел не больше и не лучше прежнего, не играл в кости, как сделал бы каждый, заведись у него свободные деньги сверх того, что нужно на еду и одежду, не позволял и сыновьям носить шелковые халаты, и, глядя на него и на то, как он живет, никому не пришло бы в голову, до чего он богат.

И потому он мог думать о трех тысячах заграничных ружей, нисколько не удивляясь, как удивился бы Ван Помещик на его месте. Да, встретившись с братьями на улице, всякий бы сказал, что Ван Помещик и есть богач, потому что тратит деньги не считая, толст до безобразия, щеголяет в мехах, шелковых и атласных халатах, да и все сыновья его тоже были разодеты в шелк, кроме маленького горбуна; он жил у Цветка Груши и незаметно достиг совершеннолетия, и родители начали о нем забывать мало-по-малу.

Ван Купец размышлял некоторое время молча, а потом сказал:

— А не говорил мой брат, какой он даст мне залог? Ведь на покупку этих ружей понадобится много денег? Мне нужно солидное обеспечение, так как покупать ружья запрещено законом.

И юноша ответил:

— Он говорил: «Скажи моему брату, чтобы он взял в залог всю землю, какая у меня осталась, если не поверит мне на слово, пока я не соберу налогов на уплату долга. Теперь все налоги этой области в моих руках, но больших денег сразу я дать не могу, чтобы солдатам моим не пришлось терпеть из-за этого нужды».