Своя судьба
Шрифт:
– Ты не сможешь пить из бокала. Может быть, принести блюдечко?
– Отвернись.
Я подчинился. За спиной послышался шорох крыльев. Потом – легкое, неприятное шипение, напоминающее то ли разбуженную змею, то ли подтекающий из баллона газ.
– Ольга, извини, но…– я обернулся.
Совы больше не было.
Да, я ожидал чего-то подобного. Надеялся, что ей позволено хоть иногда принимать человеческий облик. И мысленно нарисовал портрет Ольги, заточенной в птичье тело женщины, помнящей еще восстание декабристов. Почему-то представлялась княжна Лопухина, убегающая с бала. Только постарше, посерьезнее, с мудростью в глазах, чуть осунувшаяся…
А на табуретке сидела молодая, внешне совсем молодая женщина. Лет двадцати пяти. Коротко, по-мужски стриженная, щеки грязные, словно из пожара выбралась. Красивая, и черты лица аристократически тонкие. Но эта гарь… грубая уродливая стрижка…
Одежда шокировала окончательно.
Грязные армейские штаны, образчика сороковых годов, расстегнутый ватник, под ним – серая от грязи гимнастерка. Ноги босые.
– Красивая? – спросила женщина.
– Все-таки, да,– ответил я.– Свет и тьма… почему ты так выглядишь?
– Последний раз я принимала человеческий облик пятьдесят пять лет назад.
Я кивнул:
– Понимаю. Тебя использовали во время войны?
– Меня используют во время всех войн,– Ольга мило улыбнулась.– Во время серьезных войн. В иное время мне запрещено принимать человеческий облик.
– Сейчас войны нет.
– Значит, будет.
На этот раз она не улыбалась. Я сдержал проклятие, лишь сделал знак отрицания беды.
– Хочешь принять душ?
– С удовольствием.
– Женской одежды у меня нет… джинсы и рубашка устроят?
Она кивнула. Поднялась – неловко, смешно поведя руками,– с удивлением посмотрела на свои босые ноги. И пошла в ванную – как будто не в первый раз принимала у меня душ.
Я кинулся в спальню. Вряд ли у нее много времени.
Джинсы – старые, зато на размер поменьше, чем ношу сейчас. Все равно велики будут… Рубашка? Нет, лучше тонкий свитер. Белье… н-да. Три раза н-да.
– Антон!
Я сгреб одежду в кучу, подцепил чистое полотенце и бросился обратно. Дверь в ванную была открыта.
– Что у тебя за краны?
– Импортные, шаровые… сейчас.
Я вошел. Ольга стояла в ванне, спиной ко мне, обнаженная, задумчиво поворачивала рычаг крана налево и направо.
– Вверх,– сказал я.– Поднимаешь вверх, это напор. Влево – холодная вода, вправо – горячая.
– Ясно. Спасибо.
Она совершенно меня не стеснялась. Понятное дело, учитывая ее возраст и ранг… пусть даже бывший ранг.
А вот я смутился. И от этого стал циничен.
– Вот тряпки. Может быть, что-то подберешь. Если это нужно, конечно.
– Спасибо, Антон…– Ольга посмотрела на меня.– Не обращай внимания. Я сотню лет провела в птичьем теле. Большую часть времени в спячке. Но все равно, мне хватило.
Глаза у нее были глубокие, затягивающие. Опасные глаза.
– Я больше не воспринимаю себя ни человеком, ни Иной, ни женщиной. Совой, впрочем, тоже. Так… злая, старая, бесполая дура, иногда способная говорить.
Из душа ударила вода. Ольга медленно подняла руки, с наслаждением повернулась под тугими струями.
– Смыть копоть для меня куда важнее… чем смущать симпатичного юношу.
Проглотив юношу без всяких пререканий, я вышел из ванной. Покачал головой, взял коньяк, раскупорил бутылку.
По крайней мере ясно одно – она не оборотень. Оборотень не сохранил бы одежду на теле. Ольга – маг. Маг, женщина, возраст около двухсот лет, сотню лет назад была наказана лишением тела, надежда на реабилитацию остается, специалист по силовым взаимодействиям, последний раз привлекалась к работе пятьдесят пять лет назад…
Достаточно данных, чтобы поискать в компьютерной базе. К полным файлам у меня доступа нет, не тот уровень. Но, к счастью, высшее начальство и не подозревает, сколько информации может дать косвенный поиск.
Конечно, если я и впрямь хочу выяснить личность Ольги.
Разлив по бокалам коньяк я стал ждать. Ольга вышла из ванны минут через пять, на ходу вытирая волосы полотенцем. Она надела мои джинсы и свитер. Нельзя сказать, что полностью преобразилась… и все же стала симпатичнее на порядок.
– Спасибо, Антон. Ты не представляешь, какое это удовольствие…
– Догадываюсь.
– Догадываться мало. Запах, Антон… запах гари. Я почти привыкла к нему за полвека,– Ольга неловко села на табуретку. Вздохнула: – Это плохо, но я рада нынешнему кризису. Пусть даже меня не помилуют, но зато возможность вымыться…
– Ты можешь оставаться в этом облике, Ольга. Я схожу и куплю нормальную одежду.
– Не стоит. У меня лишь полчаса в день.
Скомкав полотенце Ольга бросила его на подоконник. Вздохнула:
– Следующей возможности вымыться я могу и не дождаться. Так же как возможности выпить коньяка… Твое здоровье, Антон.
– Твое здоровье.
Коньяк был хорош. Я пригубил его с удовольствием, несмотря на полный сумбур в голове. А Ольга выпила залпом, поморщилась, но вежливо сообщила:
– Неплохой.
– Почему шеф не разрешает тебе принимать нормальный облик? Хотя бы на полчаса в день?
– Это не в его власти.
Ясно. Значит, наказало ее не региональное бюро, а высшие чины.
– Я желаю тебе удачи, Ольга. Что бы ты ни совершила… уверен, что твоя вина давно искуплена.
Женщина пожала плечами.
– Хотела бы верить. Я понимаю, что легко вызываю сочувствие, но наказание справедливо. Впрочем… давай серьезно.
– Давай.
Ольга потянулась ко мне через стол. Сказала таинственным шепотом: