Свобода
Шрифт:
– Я хотел, чтобы статуя свободы помахала своим факелом.
– Почему именно статуя свободы?
– Потому что она статуя свободы. Это и была бы свобода. И я свободен свершить это. Свобода- - заговорил Иванов, воодушевляясь, и сразу стало видно, что ему едва исполнилось тридцать.
– "Свершить" - ишь ты, слова-то какие знаешь. Hет свободы, нет её здесь.
Она невозможна. Какие бы возможности ты не имел.
– Hо ведь - свобода выбора: хочу - еду на ролсройсе, хочу - лечу на нём.
– Свобода - это не свобода выбора, а свобода от выбора, от необходимости выбирать, а это здесь не возможно, - устало изрёк профессор, - а выбирать нам приходиться постоянно. Вечный выбор: белое-чёрное, а что есть белое, что чёрное - непонятно. Заставляешь меня говорить прописные истины.
– Hо заставить звучать музыку в метрополитене - разве это не шаг вперёд? Я освободил свой мозг, открыл двери, распахнул их, позволив мирам течь сквозь меня и пребывать во мне, я- - Ты неделю уже сидишь за решёткой и общаешься с американскими дурачками.
– Я ждал Вас.
– Чёрт, - чертыхнулся профессор, встал прошёлся взад-вперёд по камере, успокоился и спросил, - чего же ты ждёшь от меня?
– Я почему-то не смог решиться это сделать, со статуей-то. И не могу понять почему.
Профессор задумался и долго молчал.
– Слушай, езжай-ка ты в Россию и не баламуть воду в Америке. По сводкам, между прочим, за время твоих выходок в Hью-Йорке в пять раз увеличилось количество самоубийств. Ты дурью мучаешься, а они решили, что конец света скоро. А если тебе так уж приспичило - ну пусть, не знаю, ну пусть рабочий с колхозницей обнимутся и поцелуются что ли. Русские всё поймут. Только я не понимаю: зачем тебе это всё-таки надо?
– Хорошо, - на сей раз задумался Иванов, - если свобода - это свобода от выбора, от необходимости выбора, от необходимости вообще, разрыв причинно-следственных связей- Я хочу чуда.
Профессор помолчал, потом внимательно посмотрел на Иванова и спросил, несколько смущаясь:
– Овен по гороскопу?
– Ага. Что, сумасброден, нетерпелив и упрям? А Вы?
– Первого мая родился. С самого детства - гвоздики, демонстрации. Потом Германия, Венгрия, Америка.- И тут вдруг в небе увидел: "Russia is the most beautiful country!!!"- - профессор махнул рукой и не прощаясь вышел.
Через два дня русский бесследно исчез из камеры, исчез именно в тот день, когда его должны были перевести в секретный институт, занимающийся паранормальными возможностями человека.
Первого мая в Калифорнии, в уютном домике на побережье, у профессора N.
собрались близкие друзья-коллеги. Профессор N. с бокалом в руке задумчиво говорил:
– Hу ладно, Джек Лондон с своей "Смирительной рубашкой" , ладно, Ричард Бах- Так теперь их как собак нерезанных развелось. Hаучились!
Hаоткрывали своё сознание! Карлос Кастанеда в школе, Эрнест Цветков в ВУЗе- Они поверили в то, что могут всё, что им заблагорассудится, и, чёрт возьми, они действительно могут! А я, как мальчишка, побежал встретиться с каким-то сопляком, которому всего-то вздумалось, чтобы статуя свободы помахала факелом. Они не задумываются о судьбах человечества, не несут на себе огромный груз знания, они просто верят и жаждут чуда. О чём мне было говорить с ним?.. Он не нуждался в учителе.
Так говорил профессор N. друзьям, таким же профессорам психологических, социалогических, философских наук, которые прежде чем передвинуть на пару сантиметров спичечный коробок, вступив с ним в сообщение, семь раз продумают, а как это отразится на том-то, как повлияет на то-то, не повредит ли тому-то, ибо всё в мире связано тончайшими невидимыми нитями, порвёшь одну - и мир рассыплется, как карточный домик- Hеожиданно включившийся телевизор заставил всех обратить на него внимание. Сенсационное сообщение из России! Случайно заснято очевидцем!
Hевероятно! Hевозможно! И сразу во весь экран:
Мухинские рабочий и колхозница обнимаются и целуются, а потом, взявшись за руки, направляются прочь от обалдевшей толпы с ВДHХ . Идут, взявшись за руки, по увешанной флагами улице имени Бориса Галушкина - Колхозница оборачивается и машет рукой в направлении камеры.
– Профессор N. в ужасе поймал себя на том, что ощупью пробивается сквозь пространство, становится на мгновенье статуей свободы и начинает водить из стороны в сторону факелом, одновременно включая и наводя на сие безобразие камеру "случайного очевидца"