Чтение онлайн

Тут я поняла, что умерла.

Потому что услышала, как сквозь тяжелую толщу вод меня зовет ангел — зовет в тот единственный рай, куда я стремилась.

— Нет, Белла, нет! — кричал испуганный ангел.

Помимо его тоскующего голоса явились и другие звуки — адская какофония, от которой хотелось убежать и спрятаться. Злобный басовитый рев, рвущий душу треск, жалобный визг, резко оборвавшийся на высокой ноте…

Вместо этого жуткого бедлама я стала слушать ангела.

— Белла, Белла! Ты слышишь меня, Белла? Белла, очнись, ну пожалуйста, Белла! — умолял он.

Да, хотела сказать я. Сказать хоть что-нибудь. Но не могла найти свои губы.

— Карлайл, — позвал ангел, в его прекрасном голосе слышалось страдание. — Белла, нет, нет, ну пожалуйста!

И он зашелся в судорожных сухих рыданиях.

Ангелы не должны плакать, это неправильно. Я попыталась дотянуться до него, сказать, что все в порядке. Но я погрузилась так глубоко, что вся толща воды давила на меня, и я не могла вздохнуть.

Вдруг какой-то точкой на голове я почувствовала давление. И боль. Как только эта маленькая боль прорвалась ко мне сквозь темноту, за ней явилась и большая. Я вскрикнула и резко втянула в себя воздух, стремительно поднимаясь из темной воды.

— Белла! — плакал ангел.

— Она потеряла много крови, но рана на голове неглубокая, — сообщил мне спокойный голос. — Поосторожнее с ее ногой, она сломана.

С губ ангела сорвался короткий гневный возглас.

Я почувствовала, как что-то резко ткнуло меня в бок. Что-то не похоже это место на рай, для рая слишком много боли.

— Несколько ребер, кажется, тоже, — продолжал невозмутимый голос.

Но резкая боль, атакующая меня со всех сторон, вдруг словно отошла в тень. Моя рука начала пылать, как в огне, и это ощущение заставило меня забыть обо всем прочем.

Кто-то хотел меня сжечь.

— Эдвард, — я попыталась сказать ему, но речь шла так тяжело и медленно, что я не поняла бы себя сама.

— Белла, все будет хорошо. Ты слышишь, Белла? Я люблю тебя.

— Эдвард, — я попыталась снова. Теперь вышло немного яснее.

— Да, я здесь.

— Больно, — проскулила я.

— Знаю, Белла, знаю, — и, словно больно было ему, с тоской спросил кого-то: — Можешь что-нибудь сделать?

— Дайте мою сумку, пожалуйста… Задержи дыхание, Элис, это поможет, — уверенно посоветовал Карлайл.

— Элис, — простонала я.

— Она здесь, она сказала нам, где тебя искать.

— Рука… — я сделала еще попытку.

— Я знаю, Белла. Сейчас Карлайл даст тебе лекарство, и станет легче.

— Моя рука горит! — закричала я, наконец рывком выныривая на поверхность и распахивая глаза.

Я не увидела его лица, что-то темное и влажное затуманивало мне зрение. Почему же они не замечают пламя, почему не могут его потушить?

Он со страхом воскликнул:

— Белла?

— Огонь! Погасите же огонь! — кричала я.

— Карлайл! Ее рука!

— Он укусил ее, — потрясенно проговорил Карлайл.

Я почувствовала, как Эдвард от ужаса перестал дышать.

— Эдвард, ты должен это сделать, — это был голос Элис, он прозвучал почти у моего уха. Холодные пальцы касались моих век, утонувших в чем-то влажном.

— Нет! — взвыл он.

— Элис, — простонала я.

— Возможно, у нас есть шанс, — сказал Карлайл.

— Какой? — взмолился Эдвард.

— Ты можешь попытаться высосать яд из раны. Она довольно чистая, с ровными краями, — Карлайл говорил, а я чувствовала, как давление на мою голову усилилось, что-то втыкалось в кожу и вытягивалось из нее. Боли я не чувствовала — огонь в руке сжигал все.

— Это поможет? — напряженно спросила Элис.

— Не знаю, — ответил Карлайл. — Но надо спешить.

— Карлайл, я… — Эдвард колебался. — Не знаю, справлюсь ли я.

В прекрасном голосе вновь звучало страдание.

— В любом случае, тебе решать. Я не могу помочь тебе. Но мне надо остановить кровотечение, если ты решишься оттягивать кровь из ее руки.

Я корчилась, охваченная агонией, и от моих движений боль в ноге отзывалась тошнотворными толчками.

— Эдвард! — закричала я. Я поняла, что мои глаза опять закрыты, и вновь открыла их в отчаянной попытке отыскать его лицо.

И мне это удалось. Наконец, я увидела его, самое лучшее лицо в мире, застывшее сейчас маской нерешительности и боли.

— Элис, найди что-нибудь, чтобы зафиксировать ногу! — Карлайл склонился надо мной, он обрабатывал рану на голове.

— Эдвард, поторопись, иначе будет поздно.

С лица Эдварда вдруг сошло всякое выражение. Я смотрела в его глаза и увидела, как сомнение разом уступило место отчаянной решимости. Он стиснул зубы. Я почувствовала, как его холодные сильные пальцы крепко сжали мою горящую кисть.

Он склонился над ней и приложил губы к моей коже.

Поначалу боль стала еще сильнее. Я кричала и билась, а холодные руки держали меня. Я слышала голос Элис, которая старалась меня успокоить. Что-то тяжелое придавило мою ногу к полу, а каменные объятия Карлайла словно тисками сжимали голову.

Затем моя рука стала потихоньку неметь, и я билась все слабее и слабее. Огонь превратился в пепел, теперь я чувствовала его в одной крохотной точке.

Как только боль утихла, сознание стало потихоньку уплывать. Я боялась, что вновь окажусь в толще черной воды, что вновь потеряю его в темноте.

— Эдвард, — постаралась я сказать, но даже голоса своего не услышала. Зато они услышали.

— Он здесь, Белла.

— Не уходи, Эдвард, побудь со мной…

— Я не уйду.

В его напряженном голосе слышались ликующие нотки.

Я успокоено вздохнула. Огня больше не было, а другая боль словно растворилась в сонном оцепенении, разливающемся по телу.

— Ничего не осталось? — откуда-то издалека спросил Карлайл.

— Кровь на вкус чистая, — спокойно отозвался Эдвард. — Я даже почувствовал морфий.