Чтение онлайн

– Гм… – Сулла слушал напряженно.

– Мне явилось чудное видение. Рассказал о нем друзьям. И оно уже стало достоянием многих. Я не удивлюсь, если ты услышишь о нем из других уст.

– Любопытно, Буфтомий.

– Два барана сшиблись лбами. Они бились долго, упрямо, изо всей мочи. Бараны-красавцы. Бараны – великаны среди баранов. Вот они расходятся в стороны и сшибаются лбами. И искры летят ото лбов. От бараньих лбов, похожих воистину на медные лбы. И гудят те медные лбы, точно звук тубы, издаваемый искусным музыкантом. И тот звук заполняет всю вселенную. От земли до неба. От Севера до Юга и от Востока до Запада. Все земли, все страны, все моря и океаны заполняет собою тот звук тубы. Солнце взошло и осветило битву двух баранов. А бились они на лугу. На берегу некой реки, которая напоминала Вольтурн.

– Неужели? – подивился полководец. Напряжение его достигло апогея. Кулаки – на коленях. Колени широко расставлены. Ноги вросли в землю. Прочно. Будто навсегда.

– Да, – вдохновенно сообщал прорицатель, – река походила на Вольтурн. Как две капли воды. Но это не удивительно. Меня поразило другое: перед концом битвы, когда еще раз сшиблись лбы, с одного барана спала шкура. Красивое на вид руно оказалось подделанным. Черви выползли из него. А под шкурой оказался не кто иной, как Марий. Покойный Марий!.. Я заявляю тебе, о Сулла: торопись, иди в битву без страха, она сулит тебе победу!

Сулла не дышал. Мед, чистый мед проливался на его сердце замечательным бальзамом – жизнетворным, благотворным. Он не спускал своих голубых глаз с Буфтомия. Следил за каждым его движением. В эту минуту он решил, что несказанно щедро вознаградит Буфтомия, ежели хотя бы наполовину сбудется его предсказание. Он подумал о достойной жертве, которую следует принести богам завтра. Завтра поутру. Не позднее!

Буфтомий посоветовал раздобыть полугодовалого телка. Белого. С черным пятном во лбу. Печень такого животного есть зеркало всего, что произойдет в ближайший месяц. А ведь именно этот месяц и решит дело. Напряжение, которое все больше усиливается, не может длиться более месяца. Это видно каждому, кто попытается разобраться в военном положении. Сулла метит в Рим. Марианцы пытаются этому воспрепятствовать. Войска идут к Вольтурну из Рима, Остии, Пренесте. Они спешат сюда же из Самнии, Брундизия и Капуи. Таким образом, желание противников Суллы взять его в железное кольцо очевидно.

На что надеяться Сулле?

Если учесть, что когорт у Суллы втрое меньше, чем у противника.

Если учесть, что самнит Телезин с весьма боеспособными когортами – жестокими по натуре – тоже поддерживает марианцев.

Если учесть, что Сулла фактически лишен тыла и не способен выдержать долгую осаду в лагере.

Если учесть, что морской путь к Вольтурну, откуда возможно снабжение лагеря у Тифаты, может быть без особого труда перерезан действиями боевых судов из Остии и Неаполя.

Все эти «если» были изложены Фронтаном и Руфом на военном совещании в порядке здравого обсуждения всех аспектов военных столкновений с противником. Как согласуются все эти «если» с великолепным пророчеством Буфтомия? Впрочем, и Постумий, давший официальную ауспицию, тоже предрекал полную, блистательную победу Суллы. Полководец, разумеется, ознакомил своих помощников с этими двумя предсказаниями – Буфтомия и Постумия. И просил найти те нити, которые невидимо соединяют все «если» с двумя прорицаниями, которые безусловны, которые вне всякого, вне всяческого сомнения! Если это так, – а это именно так! – то необходимо найти противовес всем «если», противовес, опрокидывающий все сомнения в победе над марианцами. А что такой противовес существует в действительности – это тоже вне всякого, вне всякого сомнения!

На военном совете Сулла так и поставил вопрос: что думают по поводу всего этого уважаемые военачальники? Красс, Метелл, Сервилий, Фронтан, Руф высказались в том смысле, что, действительно, марианцы имеют большое преимущество в численности войска… Руф даже перечислил все когорты марианцев и все когорты Суллы и его полководцев.

– При чем этот счет? – гневно перебил его Сулла. – Здесь не мелочная лавка, и мы с вами не купцы.

– Я хотел… – начал было Руф.

– Ты ничего не хотел! – вскричал Сулла. – Ты просто глуп! Ты просто туп! Неужели ты хочешь научить меня арифметике, сравнивая количество войск марианцев и наших? Могу успокоить тебя: ежели афиняне не смогли обучить меня философии, тем более не удастся обучить меня арифметике. Я не школяр! Заруби это себе на носу! Да как следует!

Потом он обрушился с упреками на всех присутствующих. Сулла говорил, что ждал от них утешительных слов, воодушевляющих слов, а услышал только причитания матрон, обремененных дочерьми, которые на выданье, которые засиживаются дома. Считать Сулла умеет. По крайней мере, до ста и даже до двухсот. Однако, сравнивая два войска, надо иметь в виду бодрость одного и уныние другого. Настроение войска имеет решающее значение, а здесь тычут в нос всякие цифры! Далее: немалую роль играют увертки полководцев. Не обязательно проливать кровь, если можно победить врага хитростью…

– Ты со мной согласен? – спросил Сулла Руфа.

– О да, великий Сулла! – ответил тот, не раздумывая.

– А ты? – Вопрос обращен к Фронтану.

– Да.

– А ты, Красс, что скажешь?

– Я полагаю, Сулла, что ты близок к истине.

– А ты, Метелл?..

– Согласен.

– Сервилий?

– Согласен.

Все оказались едиными во мнении, и Сулле не о чем было вести спор. Он сказал, обращаясь к Фронтану:

– Что слышно от Помпея?

– Гней Помпей обещал быть с войском со дня на день, – ответил Фронтан.

– А где Лукулл?

– Марк Лукулл направлялся к Фиденции, однако круто повернул к нам. Идет на помощь, одним словом. Да будет всем известно, что Марк Лукулл уже одержал блистательную победу над врагом: он перебил семнадцать тысяч этих марианцев. Это кое-что да значит!

– Еще бы! – сказал Сулла. – Пусть каждый из нас сделает то же самое, и битва окончательно будет выиграна.

Он обратил внимание полководцев на то, что враги пытаются окружить их. Это же видно даже слепому. Что делать в этих ужасающих условиях? Нужна быстрота действий, беззаветная храбрость! Бить врага всюду, где он появляется! Промедлить, струсить – значит увеличить численность врага в десять раз. И тогда уж никакие божества не помогут. А почему? Да потому, что боги тоже презирают дураков. Они пылают ненавистью к недотепам. Ясно это или не ясно?

Все хором ответили, что ясно. Сулла обвел их строгим взглядом, хотел что-то сказать еще, но промолчал.

Марк Лициний Красс, тридцатидвухлетний военный трибун, предложил ринуться на врага, который поближе. Если враг в Суэссе – идти на Суэссу, если он в Пренесте – идти на Пренесте. Короче: не ждать, когда недруги займут самые лучшие позиции и станут вокруг неодолимыми лагерями.

Красивый, молодой римлянин, загоревший под небом Африки, рвался в бой. Он сказал так: сейчас или никогда! Когда же еще боги пошлют такой случай? Рим под боком… Это надо учитывать… Конечная цель – под боком…

Сулла прервал его:

– Но ведь Рим надо еще и взять!

– Непременно! – Красс говорил четко, жестко, с уверенностью, однако не переходящей в самоуверенность. Он продолжал: – О Сулла! Несмотря на кажущуюся шаткость нашего положения, есть у нас одно преимущество…

– Какое, Красс?

Плебейское происхождение наложило на Красса определенный отпечаток: обладая достаточной прямотой, он, однако, избегал прямолинейности; занимая высокий пост в войске, сохранил человечное отношение к солдату; почувствовав в себе силу, разумно применял ее для достижения цели; будучи от природы умным, не дошел до крайней хитрости и коварства, присущих многим патрициям…