Судьба
Шрифт:
— Какие все молодцы в вашей семье! — воскликнул Гидеон, рассматривая свечи. Он вертел их в руках и поражался идеально гладким и блестящим воском.
— Семья моего отца занимается изготовлением свечей уже на протяжении нескольких поколений. Я думаю, что знания теперь просто впитались нам в кровь.
— А ты продаешь их здесь?
Она рассмеялась.
— Нет. Если бы мы продавали их только здесь, то получали бы лишь малую часть того дохода, который имеем. Папа развозит их по всей стране. По большей части, он продает их в монастыри. Мы делаем специальные свечи для королевских домов и даже декоративные — для различных придворных церемоний и важных событий. Недавно отправили большую партию на коронацию. Ты же слышал обо всех почетных гостях, которые присутствовали? Даже Кипрес прислал делегацию.
— Слышал, — ответил Гидеон.
Ийсеуль взяла в руки простую свечку кремового цвета.
— Вот самая обычная свечка. Такие предназначены для использования в домах. Обычно за этим прилавком стоит моя младшая сестра, но сейчас у нас дома все больны, за исключением меня, брата и отца, который в отъезде.
— О-о, — Гидеон больше не знал, что сказать. Они улыбнулись друг другу, а потом сразу же стали серьезными.
Ийсеуль сделала глубокий вдох и постаралась говорить веселым тоном:
— Значит, ты приехал.
— Как и обещал, — ответил Гидеон и изобразил легкий поклон.
— За камнем, — это не было вопросом.
Юноша смотрел себе на сапоги, затем поднял голову, посмотрел в ее странные светлые глаза и кивнул.
— Конечно, — Ийсеуль попыталась мужественно улыбнуться. — У меня нет его с собой, Гидеон. Я принесу его тебе.
— Хорошо, — пожал он плечами, затем, почувствовав себя идиотом, добавил: — А ты не занята сегодня вечером?
— Занята? М-м-м… нет, занимаюсь обычными делами.
— Да, конечно, у тебя же семья. Я забыл, — пролепетал он, желая вырвать собственный язык за то, как он неловко разбирается с этой ситуацией.
— Нет, с ними все будет в порядке. Они поправятся. А что ты имел в виду?
Гидеон заметил, что она волнуется, как и он сам.
— Просто я приехал с друзьями.
— Это очень мило, — кивнула Ийсеуль, не понимая, что именно он имел в виду.
— Мы работаем в «Самом лучшем шоу в стране».
— Где? О-о… ты имеешь в виду Шоу Абсурда? Которое будет выступать на лугу за городом?
Он улыбнулся:
— Ты же видишь, насколько я красив. Моя красота доходит до абсурда.
В ответ он получил веселый смех, который так хотел услышать.
— Это правда?
— Сегодня вечером мы с друзьями будем исполнять невероятный номер. Я подумал, что ты захочешь прийти. Принесешь камень… приведешь Гвериса.
— Ты действительно меня приглашаешь?
— Конечно. Буду очень рад, если ты к нам присоединишься.
— А Фиггис с тобой? Я буду счастлива снова его увидеть.
— Да. И новый друг, Темезиус. Это — гигант. У Гвериса глаза вылезут из орбит, когда он его увидит. Она снова рассмеялась:
— Ты шутишь.
Юноша покачал головой и многозначительно на нее посмотрел.
— Обещай, что придешь.
— Хорошо. Я приведу Гвериса… и принесу камень.
— Тогда — до вечера, — ответил Гидеон и положил на прилавок свечи, которые во время всего разговора держал в руке.
Ее бледные глаза светились. Девушка была так красива и так счастлива видеть его, что Гидеон не мог сдержаться, наклонился и поцеловал ее. Ийсеуль не позволила ему ограничиться просто легким поцелуем и обвила его шею руками. Высвободившись, наконец, из ее объятий, он с трудом дышал и хватал ртом воздух.
— Я рада, что ты приехал, — сказала девушка.
— Я вижу, — ответил молодой человек. Он в последний раз нежно улыбнулся ей и ушел.
На пути назад к цирку, легко шагая и ощущая радость на душе, Гидеон открыл канал мысленной связи с отцом: «Мне вернут камень сегодня вечером».
«Отличная работа, сынок. Проблем не возникло?»
«Никаких. А у тебя как дела?»
«О-о, как обычно, очередные испытания… Пленник сбежал, твоя мать и Саксон ранены стрелами. Клут сейчас следит за теми, кто нас атаковал… Проблемы, которые возникают каждый день».
Гидеон какое-то время молчал, пытаясь понять, не смеется ли над ним отец.
«Ты шутишь?»
Внезапно голос отца прозвучал устало: «Нет, сынок. Просто пытаюсь так сохранять спокойствие. Я только что извлек наконечники стрел из твоей матери и Саксона. Сейчас они оба спят… и выздоравливают. Я сижу один и думаю, что случится теперь. О, Свет!»
«С тобой все в порядке?»
«Да. Да, со мной все прекрасно. Я сильно беспокоюсь за твою сестру, а теперь еще и это… Определенно, одна стрела предназначалась мне. Просто эти типы оказались отвратительными стрелками».
«А ранения серьезные?»
«И твоя мать, и Саксон поправятся, но болеть раны будут много дней. Из-за этого нам пришлось снизить скорость. Я надеюсь, что жар будет держаться недолго, если вообще начнется».
«А Гот?»
«Как только закончится ночь, я отправлюсь за ним. Ночью мне надо находиться рядом с ранеными».
«Один отправишься?»
«С Клутом».
«Значит, мы тогда поедем тебе навстречу. Тебе потребуется помощь».
«Поезжай на восток, и как можно скорее, сынок».
«Выедем сегодня вечером после шоу».
«Шоу?»
«Это долго рассказывать».
«Понятно. Следуй к твоей матери и Саксону. День или два они будут беспомощны».
Канал связи резко закрылся, и прекрасное настроение Гидеона улетучилось. Оно словно с силой шмякнулось о пыльную дорогу, по которой он шел.
Спустилась ночь, у Элиссы и Саксона появились первые признаки лихорадки. Оба дрожали. Тор подбросил веток в костер и внимательно наблюдал за пациентами. Клут тем временем подобрался еще поближе к группе людей, включающей Гота. Было ясно, что у Прокаженного болит все тело, и сокол даже восхитился силой бывшего Главного Инквизитора. Несмотря на боль, он рассказывал остальным, насколько богат и сколько у него земель. Было очевидно, что они его не узнали. Да и откуда бы? Это раньше все мгновенно узнавали Инквизитора, даже ни разу его не видев. Эти же люди просто смотрели на дергающееся, изуродованное лицо, и оно им ничего не говорило.