Чтение онлайн

— Мартин Бранд — опасный человек, — серьезно продолжала она. — Способный и честолюбивый — у него нет святых традиций и чувства ответственности, как в семьях корпорации. Наше руководство следило за его деятельностью с тех пор, как он написал свою книгу. И когда Бранд организовал сити-заводы, я приехала, чтобы наблюдать за ним.

Ее тонкое лицо напряглось.

— Я должна была выяснить его истинные цели, — добавила Джей, — и если нужно, противостоять их осуществлению, необходимо сделать все, чтобы источники энергии не вышли из-под нашего контроля и не разнесли мир на части!

Ник протестующе покачал головой, но она не заметила этого.

— У моего отца не было сыновей, — спокойно объясняла она. — Мне доверили те несколько акций, которые остались в нашей семье, и я обязана была оправдать это доверие. Я сама вызвалась выполнить это секретное задание и продолжаю делать это.

— Так ты шпионка! — с горечью сказал Дженкинс, — Притворяясь, что помогаешь мне, ты шпионила за мной?

— Это очень грубо сказано, — она гордо выпрямилась, — но я действительно агент корпорации и буду отстаивать ее интересы. — Тень легла на ее лицо. — Теперь тебе должно быть ясно, почему я расстроилась, узнав о твоем родстве с Брандом — ведь ты мне начал нравиться.

— Да, я всегда недоумевал, думая о твоих поступках.

Нежность, появившаяся на ее лице, пробудила в Дженкинсе безнадежное желание, и он понял, что не может скрыть боль. Ник старался думать о главной цели, чтобы избавиться от нахлынувших чувств.

— Я не негодяй, — сказал он. — Но боюсь, что мой дядя авантюрист. Я верю в свободу энергии и, несмотря ни на что, запущу передатчик. Ты не остановишь меня.

Джей отпрянула, как от пощечины.

— Не остановлю? — прошептала она. — Ты даже не пытаешься понять меня? Ты хочешь разрушить корпорацию и вместе с ней всю цивилизацию?

— Я уверен в своей правоте, — отрезал он. — И я завершу работу над передатчиком, если смогу!

Все, чего я хочу от тебя, — это терпение. — Она подошла к нему, ее взгляд умолял. — Подожди и разобраться в ситуации с этой странной войной. Кое-что я надеюсь узнать от тебя. А когда ты, в свою очередь, узнаешь всю правду, ты, я надеюсь, поймешь, зачем нужна корпорация.

— «Странная война»? — Он удивленно уставился на нее. — Это когда уже есть тысячи жертв!

— Но война не объявлена, — напомнила она, — воют только обитатели астероидов. Не задействовано никаких крупных сил. В настоящей войне погибли бы уже миллионы, а не тысячи. Что-то здесь не так. Я думала, что ты знаешь правду. Но если ты подождешь и поможешь мне, мы еще успеем все узнать и спасти корпорацию. — Она схватила его за руку. — Не спеши, Ник.

— Извини, Джей, — испугавшись ее нежного прикосновения, он беспокойно отпрянул. — Но я не имею права ждать.

— Почему, Ник? — в ее глазах показались слезы. — Почему?

У Дженкинса было слишком мало времени, и он сдержал свой порыв рассказать ей все. Кроме того, он боялся пробудить чувства, которые нарушат его равновесие.

— Я не могу позволить себе ждать, — повторил он, — да, мы не знаем еще, кто начал войну, но именно поэтому нужно спешить. Украденные ракеты были изготовлены для защиты Фридонии. Держава, захватившая их, несомненно, разрабатывает сейчас более мощное сити-оружие, и, наверное, подстрекает астеритов к восстанию, чтобы отвлечь внимание от себя.

Он высвободил свою руку из ее ослабевших пальцев. Она хотела было возразить, но только беспомощно пожала плечами. Ник видел, как слезы текли по ее бледным щекам.

— Я не хотел обидеть тебя, — сказал он. — Но знай: ты все-равно не сможешь остановить меня.

Неловким движением она показала ему пустые руки.

— И все же я хочу, чтобы ты оставалась на борту, — сказал он, смягчив тон. — Ты будешь подальше от радиации и сможешь подобрать меня, когда я закончу работу. Если я разрешу тебе это, ты обещаешь не мешать мне и не попытаешься сбежать?

— Обещаю, — спокойно пообещала она.

— Лучше не обманывай, если хочешь остаться в живых, — сурово предупредил он. — Наши установки имеют защиту от саботажа, не говоря о том, что они наполовину сделаны из сити-породы. Да ты и не сможешь пробраться через шахты и дрейфующие обломки.

— Хорошо, Ник, — ему послышалось сдавленное рыдание. — Я буду ждать.

Дженкинсу хотелось обнять ее, но он уже и так потерял слишком много времени и дал слишком большую волю эмоциям. Боясь взглянуть на ее заплаканное лицо, он поспешил к выходу.

— Ближайшие космические шахты находятся на орбитах в тысячах километров отсюда, — бросил он назад. — Там есть детонаторы близости. Держись в двадцати километрах, пока я не буду готов.

— Я буду ждать, — послышался хриплый шепот. — Будь осторожен, Ник!

Дженкинс оставил ее в рубке. Она молча стояла возле панели управления, усталая и удрученная.

Ник запечатал нижний трюм и втиснулся в жесткий скафандр. Затем, открыв внешние клапаны он выкачал воздух из трюма, где хранились слитки кондюллоя, чтобы ни один грамм кислорода не проник к сити-механизмам.

Он втащил на борт алюминиевую змею парагравитационного погрузчика, который должен был доставить тяжелые слитки к печам. Опорожнив трюм и отогнав погрузчик, Ник крикнул в фотофон:

— Пока, Джей! — Он представил себе ее бледное заплаканное лицо и содрогнулся при мысли, что, может быть, больше никогда не увидит ее. — Держись в радиусе двадцати километров!

На квадратном носу буксира замигала большая лампа, и он услышал спокойный голос:

— Я буду ждать тебя, Ник.

Она больше ничего не сказала. Угловатый корабль быстро взлетел и начал свой дрейф. При мысли, что это, возможно, был их последний разговор, он захотел сказать ей нечто очень нежное, но сурово подавил свой порыв. Дженкинс должен был действовать, не было времени на бесполезные эмоции.

Скафандр поднял его и приземлил в темной железной пропасти, где был спрятан вход в цеха. Там уже были установлены автоматы для плавки, обработки и полировки деталей передатчика. Их нужно было проверить. Он посмотрел на показания датчиков, сменил программу и направил в машины поток белого драгоценного металла.

За работой Ник потерял счет времени.

В нем росла усталость. В его организме заработал ужасный механизм болезни. Он почувствовал жар, затем выступил холодный пот. Сити-шок истощал его. Тошнота становилась невыносимой.