Чтение онлайн

Пернилла вышла из машины с другой стороны.

На руках она держала уснувшую по дороге Даниэллу.

— Возьмите урну, я не могу ее здесь оставить.

Прозвучало это скорее как приказ, а не просьба, у Моники не было выбора. Она посмотрела на белую коробку сквозь стекло.

Идем же, ты же знаешь, что сам я ходить не умею.

— Какой у вас подъезд? Мне немного тяжело.

Моника медленно обошла машину.

— Четвертый, там.

Пернилла пошла в указанном направлении.

Руки у Моники дрожали. Она осторожно взяла коробку и закрыла машину, нажав кнопку под отверстием для ключа. Она следовала за Перниллой, держа урну перед собой, стараясь держать ее как можно дальше от себя, но так, чтобы это не бросалось в глаза. Но когда она заходила в подъезд и придерживала дверь для Перниллы, ей пришлось одной рукой прижать урну к себе — к самому телу, как будто в объятии. Остатки сил, которые еще позволяли ей сопротивляться, коробка всосала в себя, как черная дыра. Моника почувствовала, как сдавило грудь. Дышать было невозможно. Ей не надо было приглашать их. Она готова сделать что угодно, лишь бы как-нибудь это исправить. Что угодно.

— Как у вас красиво.

Моника застыла у входной двери, не зная, куда поставить белую коробку. На пол в прихожей — плохо, но от нее нужно срочно избавиться, иначе она задохнется. Она торопливо прошла в гостиную, приблизилась к книжным полкам, но передумала и направилась к столу. Руки разжались, и она оказалась рядом со стопкой книг по истории и керамической вазой для фруктов.

Пернилла вошла следом и положила Даниэллу на диван. Когда она распрямлялась, на ее лице мелькнула гримаса боли.

— У вас так красиво!

Моника попыталась улыбнуться в ответ и снова вышла в прихожую. В изнеможении она сняла с себя верхнюю одежду, прошла в кухню, где остановилась, опершись руками о мойку. Закрыла глаза И попыталась справиться с тошнотой, она чувствовала себя в опасной близости от той границы, за которой все может пойти прахом. Усилием воли она заставила себя вынуть из духовки сотейник с овощами и выключить плиту.

Краем глаза она видела, что Пернилла рассматривает купленную утром карту, которую она повесила туда, где раньше висела другая картина. Подошла к холодильнику и вынула детскую бутылочку и заранее приготовленный салат. Потом опустилась на один из стульев. Она не могла говорить. У нее не было сил даже на то, чтобы пригласить Перниллу за стол. Однако Пернилла, закончив осматривать квартиру, пришла сама и села напротив Моники. Моника поймала на себе ее взгляд, ей стало страшно.

— С вами все нормально?

Кивнув, Моника попыталась улыбнуться, но Пернилла настаивала:

— Вы так побледнели.

— Я плохо спала сегодня и чувствую себя, откровенно говоря, не очень.

Белая коробка в гостиной тянула ее к себе как магнит. Моника ни на секунду не забывала о ее существовании.

Я тоже буду ужинать! Вы слышите? Я буду с вами ужинать!

— О чем вы хотели рассказать?

Пернилла накладывала себе запеченные овощи. Моника старалась удержать в голове ответ на ее вопрос. В голове шумело. Она схватилась руками за подушку, лежавшую на ее стуле, почему-то думая, что это поможет ей избавиться от шума.

— Вы звонили в этот фонд?

Пернилла налила воды в бокал Моники.

— Выпейте, вы правда очень бледны. Вы ведь не упадете в обморок, да?

Моника покачала головой:

— Ничего страшного, я просто немного переутомилась.

Пернилла слишком близко подошла к границе. Это опасно. Нужно сделать так, чтобы она ушла оттуда. И нельзя показывать собственную слабость, если Пернилле придется заботиться о ней, она не поверит, что Моника способна ей помочь. Пернилла ее прогонит, Моника будет ей не нужна.

Она сглотнула.

— Они готовы помочь вам, я сказала, что дело срочное и сумму нужно выделить как можно скорее, я отвезла им все ваши бумаги, чтобы они могли ознакомиться с ними, и рассказала о несчастье, которое произошло с вами, и обо всех этих неприятностях со страховкой.

Она выпила немного воды. Ей казалось, что это будет торжественный момент. Важная веха их дружбы. А теперь ей хотелось закончить все как можно быстрее, чтобы принять снотворное и избавиться от всего.

— И я смогу получить от них деньги?

Моника кивнула и сделала еще один глоток. Крошечный глоток воды, она боялась, что все, что она выпила, в любой момент может вернуться наружу.

— Вы получите девятьсот пятьдесят три тысячи.

Пернилла уронила вилку.

— Крон?

Моника изо всех сил старалась улыбнуться, но не была уверена, что ей это удалось.

— Это правда?

Она снова кивнула.

На лице Перниллы явственно проступила та самая реакция, которую так долго ждала Моника. Впервые она видела откровенную радость и благодарность. Слова изо рта Перниллы вылетали с той же скоростью, с какой та осознавала все последствия этой новости.

Моника ничего не чувствовала.

— Но это же просто невероятно. Вы уверены, что они говорили серьезно? В таком случае нам не нужно будет съезжать с квартиры, и я смогу выплатить кредит. Я даже не знаю, как мне благодарить вас за все это!

Представляешь, Моника? Представляешь, она не знает, как благодарить тебя за это? И это после всего, что ты для нее сделала.

Моника встала.

— Извините, мне нужно в туалет.

Чтобы удерживать равновесие, ей пришлось опираться о стены и дверные косяки. Закрывшись в ванной, она склонилась над раковиной. Не отрываясь, она смотрела на свое отражение в зеркале — пока черты лица не начали расплываться, превращая ее в чудовище. Она уже очень близко, у самой черты. Это опасно. Засасывающий мрак рядом, она чувствует, как он вибрирует. Он давит на тонкую защитную пленку, ищет брешь. Она должна признаться. Должна пойти к Пернилле и во всем признаться. Сказать, что это она во всем виновата. Если она не сделает этого сейчас, она не сделает этого никогда. Она будет обречена все время лгать. И испытывать постоянный страх разоблачения.

Внезапно зазвонил телефон. Моника не обращала внимания на звонок. Но в дверь ванной осторожно постучали:

— Моника, вам звонят. Она не представилась.

Сделав глубокий вдох, Моника приоткрыла дверь, чтобы взять трубку. Она не была уверена, что совладает с собственным голосом.

— Да, это Моника.

— Здравствуйте, Моника, это Осе. Не буду вам мешать, поскольку у вас, как я поняла, гости, у меня очень короткий вопрос.

Тонкая, защищавшая ее пленка мгновенно восстановила свою целостность, и от мрака по ту сторону Моника теперь была защищена. Поддавшись первому порыву, она чуть не захлопнула дверь, но потом почувствовала, что должна увидеть лицо Перниллы. Увидеть — чтобы понять, узнала ли она голос женщины, которая приходила к ней домой, чтобы рассказать о своем чувстве вины. Пернилла тем временем снова села за стол, Моника видела ее только со спины.