Чтение онлайн

Появившийся так неожиданно и через столько лет, Соленый поднял на hofh все правоохранительные органы края. Рецидивиста немедленно объявили во всесоюзный розыск. Обнаруженные у потерпевших бриллианты вывели оперативников на информацию, из которой следовало, что у убитых граждан Кореи был похищен камень, представляющий собой национальную культурную ценность. В денежном эквиваленте его стоимость могла бы быть определена в. размере нескольких миллионов долларов. Но деньги – ничто по сравнению с истинным значением камня. Такие экземпляры, как утверждали в один голос ведущие специалисты, попадаются во всем мире не чаще одного раза в сто лет. В том, что бриллиант находится теперь в руках Соленого, никто не сомневался. Но продвижению расследования эта догадка не помогала.

Усиленно отрабатывалась версия, по которой Данил Солонов был непосредственно причастен к махинациям с незаконным приобретением драгоценностей на территории Советского Союза и последующей их переброской за границу. Все силы поиска были брошены на корейские леспромхозы, в Приморский и Уссурийский края, а. также в Амурскую область. Предполагалось, что рецидивист тесно связан с корейскими контрабандистами. Разрабатывалась и версия, что убийца действовал по чьему-то приказу. Термин «заказное убийство» в те годы еще не употребляли, но признаки оного встречались оперативникам не так уж и редко. Таким образом бриллиантовая нить потянулась к дальневосточным границам. В результате силами КГБ, военной контрразведки и разведотделов пограничных комендатур был выявлен коридор, по которому бриллианты уходили за границу. Канал утечки перекрыть удалось. Но Соленый вновь словно в воду канул.

Никому и в голову не приходило, что нужно искать его у себя под носом. А престарелый, но до сих пор не ушедший в отставку старшина-участковый исправно снабжал секретаря Ургальской парторганизации сведениями о том, как идут поиски «того самого беглого зека». И пусть эта информация была скудна, поскольку участковый не министр внутренних дел, она вызывала в душе Соленого все возрастающую тревогу. ИЩУТ. ЕГО ИЩУТ. Рано или поздно могут найти. Значит, нужно поскорее рвать отсюда когти…

«…Ни-ког-да! И настоятельно рекомендую вам, Иннокентий Всеволодович, не тревожить нас более!»

– Ишь ты! – воскликнул Иван Иванович. Багаев. Он прикурил сигарету, хлебнул из фарфоровой чашки обжигающего ароматного кофе и усмехнулся. – Ты погляди на него – «Иннокентий Всеволодович»!

Майор Багаев просматривал расшифровку магнитофонной записи телефонного разговора Иннокентия с Катей. Он временно обжил один из кабинетов в том самом монументальном здании, что многотонным прессом придавило угол Литейного проспекта и улицы Воинова.

Оставив московские служебные апартаменты, Иван Иванович прибыл в Ленинград с одной целью – запустить в работу своего агента.

…По-прежнему во всесоюзный розыск был объявлен рецидивист Данил Солонов по кличке Соленый. С его нахождением на свободе майор Багаев связывал дело об убийстве на Дальнем Востоке граждан Кореи, у которых были обнаружены бриллианты. И хотя Соленый не присвоил себе те камушки, то уж наверняка забрал у убитых тот самый, уникальный экземпляр, о хищении которого докладывали в JVIocKBy дальневосточные сыщики. Другой мотивировки совершенного Солоновым преступления у майора не было.

Чутье подсказывало оперативнику, что именно агент Голубь поможет ему возобновить расследование, зашедшее в тупик. Глубоко внедрившись в среду преступных авторитетов, агент поможет выйти на след Соленого. Если, конечно, повезет…

Телефон в квартире на улице Вавиловых, предоставленной Монахову, прослушивался. Сама квартира была нашпигована скрытыми микрокинокамерами (о видеосъемке наши спецы тогда не мечтали) и подслушивающими устройствами, а вне квартиры за Кешкой велось круглосуточное наружное наблюдение. Результаты этой работы немедленно докладывались майору Багаеву. На то было распоряжение из Главного управления уголовного розыска МВД СССР за подписью министра.

Приезд Багаева в Ленинград и его желание повстречаться с Монаховым были напрямую связаны еще с одной проблемой, не менее важной.

К середине семидесятых годов резко увеличилось поступление в Россию из Средней Азии партий опиумного мака и марихуаны. Ленинград наряду с Москвой, Тулой, Курском, Новосибирском, Свердловском и множеством других городов стал одним из очагов поражения. Профессионалы правоохранительных органов уже давно били тревогу и ратовали за создание в системе МВД профильных подразделений по борьбе с наркоманией и наркоторговлей. Но Центральный Комитет Коммунистической партии дал строгую установку: В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ НАРКОМАНОВ НЕТ И БЫТЬ НЕ МОЖЕТ! Потому что при социалистическом строе классово-невозможно возникновение, а тем более размножение этой заразы. Это У НИХ, на загнивающем Западе, – секс, проститутки, безработные и наркоманы. А У НАС… Как арбузы, полетели головы жаждущих создания отделов и управлений по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

И все же борьба с этим злом велась. Не афишируя. Не привлекая внимания общественности, которая рухнула бы в глубокий обморок, узнав о реальных масштабах всепроникающей наркотрагедии.

Специалистам уголовного розыска, следствия и прокуратуры было ясно как дважды два, что торговлю смертоносным зельем ведут не кустари-одиночки, а прекрасно организованные преступные группы. И вновь натянулись вожжи в руках ЦК. НЕТ В СТРАНЕ СОВЕТОВ ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОСТИ! В Италии, Америке, Японии – МАФИЯ. А у нас…

Никто не позволял себе набраться смелости и вслух произнести, что же такое творится У НАС.

…В Ленинграде оперативники уцепились за ниточку распространения наркотических веществ растительного происхождения, доставленных из Узбекской ССР. Но нить эта была микроскопически тонка и могла в любую секунду оборваться. Требовалось внедрение в банду своего человека. И тут выбор пал на секретного агента, имеющего оперативный псевдоним Голубь. Не так давно освободившийся из мест лишения свободы, он вернулся в Ленинград.

Достаточно зарекомендовавший себя в уголовном мире, Голубь не вызывал подозрений у криминального контингента. Кроме того, им занимался такой опытный и серьезный человек, как Иван Иванович Багаев. Имело смысл попытаться использовать этого агента в качестве подсадной утки.

В тот самый день, когда Иван Иванович отвез своего подопечного в квартиру на улицу Вавиловых, он и поставил перед Кешкой более чем конкретные задачи, отказаться от решения которых последний никак не мог.

Кешке предстояло обжиться в Ленинграде, заявить преступном)' миру о своем появлении на берегах Невы, втереться в доверие к наиболее авторитетным и выявить среди них лидера наркоторговли. Это – задача-минимум. Все дальнейшие инструкции он будет получать по мере продвижения операции вперед.