Студиозус
Шрифт:
Дальше разговор перешёл на обсуждение технических особенностей. Многого я не понимал, но и не мешал мужчинам, встревая с просьбой объяснить непонятные моменты. Вместо этого я записывал в блокнот эти моменты, отмечая появляющиеся в голове идеи.
Для более подробного обсуждения мастерам понадобился и сама машина, так что Вилсон был отправлен домой, где в гараже находились оба «донора». Решили начать прямо сегодня разбирать одну из машин, чтобы начать прикидывать на стапеле, специальном столе, размеры будущей платформы. И у меня появилась официальная причина навестить Куперов. Нужен был двигатель, который будет установлен в будущие Мини. Из-за маленьких размеров машинки не было возможности оставлять подкапотное пространство таким же. Нужно сразу высчитывать, выгадывая каждый миллиметр. Иначе кузов просто не налезет на платформу.
Пока Вилсон привёз зеленую Мини, пока мы ходили вокруг, не зная с чего начать, небо Лондона заволокло сумеречной полумглой. Сотрудники, как оказалось, уже разбежались по домам. Не став мучить в первый же день и мастеров, отправил их домой. Сам поднялся на второй этаж, желая еще раз напоследок посидеть в своем рабочем кабинете. Вилсон и Говард, оставшиеся со мной, сразу двинулись на кухонный уголок, дабы взбодриться очередным стаканчиком кофе.
Открыв стеклянную дверь, на полу заметил сложенный несколько раз листочек. Вот и развязка сегодняшней странной ситуации с той девушкой. Как там её?.. Бернадетт, точно. Сейчас, наконец, узнаю, о чём, таком стеснительным, она хотела мне поведать. На листочке ровным почерком с немного островатыми буквами было написано:
«Сэр Мэттью Грей Виллис!
Наверное, вы меня не помните, но мы с вами уже знакомы…
Точнее, я знала вас еще в приюте Георга Мюллера. Сперва, когда увидела вас, я подумала, что вы просто очень похожи, но ваше имя и фамилия не оставили никаких сомнений.
Конечно, вы уже забыли меня, ведь я прожила в приюте всего три месяца. Но вас я помню. Правда не таким… семь лет назад вы были еще совсем малышом(зачеркнуто) юным.
Но поговорить с вами я хотела по другому поводу. Простите, что так и не получилось лицом к лицу.
Дело в том, что мои родители, точнее опекуны, которые забрали меня из приюта, сейчас так же, как я, ищут работу. Понимаю, что это очень нагло с моей стороны, но… я очень хочу им помочь. Наверное, вы, как бывший сирота, меня поймёте.
Мои родители — тоже программисты. Точно не скажу, но они работали над цифровым интеллектом. По крайней мере они его так называют. Но, компания, в которой мы работали, на грани банкротства и мы попали под сокращение.
Если вы откажете, я пойму. Даже если уволите меня за столь наглую просьбу. Но, пожалуйста, дайте им шанс показать себя.
С благодарностью за уделенное внимание,
Бернадетт Иткинс»
Отложив лист на стол, я прикрыл ладонями лицо, застыв в таком положении на некоторое время. За день слишком много событий, и голова ни в какую не хотела принимать новую информацию. Но обдумать ситуацию всё же стоит. В первую очередь, понять, грозит ли мне что-то от того, что Бернадетт знала прежнего Мэттью. Навскидку, ничего страшного нет. Просто нужно поговорить с ней, и попросить не распространяться о нашем общем прошлом. Или просто уволить её, пока она не растрезвонит. Хотя, вторая половина письма гораздо более интересна. Если её новые родители и правда программисты, можно попробовать завербовать и их. Тем более, если они работают, как написала Бернадетт, над созданием искусственного интеллекта, если я правильно понял. На будущее мне это точно пригодится.
Но, это всё можно решить завтра, сегодня вечерняя, уже даже полуночная, разминка, и можно баиньки. Завтра ждут тяжелый рабочий день и отличный вечер в кругу моей новой семьи. Наверное, рыжая еще немного подросла. Завтра и узнаю. Предвкушение встречи с родными немного растормошило уставшего меня, и я, воодушевлённый, вышел из кабинета.
Нужно ехать домой.
На зеленом лугу, под сенью раскидистого дуба вальяжно разлёгся полуголый мужчина в килте из красно-синего тартана. В одной руке он держал искусную медную чарку, вторую подложил под голову с золотистыми кудрями. Мужчина возлежал, чему-то мягко улыбаясь и глядя на голубое, едва тронутое алой пеленой закатного солнца, небо пронзительно голубыми, едва прикрытыми длинными пушистыми ресницами, глазами. Рядом с мужчиной на упругой зеленой траве лежал отливающий серебром меч без ножен.
Мужчина был так расслаблен, что даже не заметил, как рядом с ним возникла из ниоткуда, высокая и стройная, хрупкая и нежная, сероглазая и золотоволосая женщина. Белее снега была её кожа, почти сливаясь с белизной лёгкого полупрозрачного платья, что, повинуясь касаньям ветра, развевалось едва слышно под его дуновеньями.
Прекрасная женщина, сомкнув изящные ладони на плоском животе, сделала шажок к мужчине:
– Белен, ты занят? — спросила она, взглянув туда же, куда глядел мужчина.
– Нет, — мужчина повернул голову с мягкой улыбкой на остром лице, — ты же знаешь.
– Да, — женщина грациозно уселась рядом, опёршись на тонкие руки, и золото её волос покрыло полотно зелени вокруг, — знаю.
И вновь тишина, прерываемая лишь шелестом листьев старого дуба, у которого сидели мужчина и женщина.
Молчание прервал Белен, с любовью глядя на женщину он спросил:
– О чем хотела ты спросить?
– Об Арбеде, — женщина так же, как и он чуть раньше, глядела в синеву неба.
– Понятно… Я же объяснил.
– Помню… Теперь я вижу, что был прав. Еще один потомок наш ушёл…
– И сколько их осталось?
– Никого, — мягкий и женственный голос огрубел, и лицо на краткий миг покрылось морщинами. — Остался только он.
– Уверен, он всё сделает как надо.
– Уверен ты… — женщина вздохнула. — Ему же невдомёк.
– Ты хочешь, чтобы я явился? — золотистая бровь взметнулась вверх.
– Не знаю, Белен… Но если будет шанс…
– Я понял, — мужчина отпил глоток из чарки, и усы его окрасились красным. — Пора бы прошлому вновь воскреснуть.
– Не в рифму же, ломаешь такт, — рассмеялась звонко женщина, проведя тыльной стороной ладони по бедру мужчины.