Стриптиз
Шрифт:
Ткни здешнего мужика под ребро.
— А? Чего? Ну…
Потом-то, конечно, встанет и морду набьёт. Если догонит, если жив будет…
Для маленьких, в 1–3 дома, лесных деревушек — такая манера естественна. Но у меня-то — казарма, город. Не успел — опоздал. Много молодёжи. У которых, просто по физиологии, проводимость синапсов — выше, время реакции — меньше.
Мне, привыкшему в микроэлектронике считать задержки микрами и нанами…
Что «дубине народной войны», чтобы «подняться и гвоздить» — нужно время на раскачку пока до всех дойдёт… нормально. Но мы же не про «народ» толкуем! Про профессиональное, по сути, войско, про «святорусских янычар».
«Армия есть плоть от плоти народной…» — пшёл в задницу! Это гридни! Это не смерды косорылые, криволапые — профессиональные убийцы! Их резаться — всю жизнь учат.
И, тем не менее, раз за разом — по тем же граблям.
Впрочем, не только наши.
«Однако дела ланкастерцев были плохи… Ночная стража уже сняла свои доспехи; остальные — разутые, неодетые, не подготовленные к битве — все еще сидели по домам. Во всем Шорби было, пожалуй, не больше пятидесяти вооруженных мужчин и оседланных коней.
Звон колоколов, испуганные крики людей, которые бегали по улицам и колотили в двери, очень быстро подняли на ноги человек сорок из этих пятидесяти. Они поспешно вскочили на коней и, так как не знали, откуда грозит опасность, помчались в разные стороны».
Другая страна, триста лет спустя. Сплошь военные профессионалы в…надцатом поколении. Но из двух тысяч ланкастерцов не набралось достаточно бойцов, чтобы остановить семь сотен йоркцев. Одеваются медленно.
Быстро изготовиться к бою — не величественно. Надо шевелиться, суетиться… терять авторитет. Среди слуг и соратников. Не благородно.
— Эй вы, там! Подождите! У меня бант на сюрко сполз, сща-сща, брыжжи с колготками поправлю, судья на ринге даст отмашку… и начнём.
Если вам нужна победа в благородном бою — вы ждёте. Пока ваш визави переменит резинку в трусах. Если поражение противника, то, как Ричард Третий в Шорби — в атаку.
Мне победа не нужна — мне нужно истребление противника. И мне жаль моих ребят. Которые головы свои подставлять будут. Под мечи острые, а не под дождик весенний.
Бой в Балахне показал — параметр критический. А изменения в конструкции доспеха — дали возможность сократить время подготовки воина, вбить это в обучение.
Дал Артемию несколько сделанных стеклодувами песочных часов. Кое-что по измерению временных интервалов, особенно — очень коротких, он сам добавил.
— А успеешь ли, отроче, шеломом прикрыться? Пока в тебя полено летит… Не успел. Повторя-я-ем.
И начал вбивать хронометраж во все элементы обучения. От наматывания портянок до разворачивания маршевой колонны в боевой строй.
Прямо скажу: достигнутая скорость перехода в боевую готовность лишь частично обеспечивалась изменениями вооружения. Куда больше — целенаправленной подготовкой личного состава.
Ересь? — Безусловно. Идеал средневековых эпосов — могучий удар. «Развернись рука, раззудись плечо». Что-то долго раскручивающееся, протяжно несущееся к цели… О! Попало!
Так — не будет. У моих противников «могучий удар» — возможен. Дома, в показательных выступлениях. В реале — их просто зарежут. Шустренько ткнут палашом в мягенькое, незащищённое брюшко. Потом второго, третьего… Пятый-десятый — встретит во всеоружии. Вот с ним и будет бой. Если со страху не сбежит.
Не благородно? Не по-рыцарски? — Сколько стоит вырастить рыцаря? Скольких сирот, ради этого придурка, который не умеет быстро одеваться, вы оставите без куска хлеба?
В индустрии, особенно в металлургии, в металлообработке пошёл лавинообразный, самораскручивающийся процесс. В основе — «сквозняк над обрывом». Восходящие потоки воздуха у стенки Дятловых гор позволили усилить дутьё, увеличить размер домницы, поднять температуру в ней. Пошло… нет — не качественное железо.
На мой вкус, качественное — высоколегированные титановые сплавы. Но то, что сварилось — было однородным. Не в общем объёме — в локальном. В чушке. Свойства металла в соседних точках в 2 сантиметрах друг от друга — не разнились в разы.
Это скачком меняло возможности обработки. Мы смешивали заимствования из других ремёсел (ювелирки, стеклоделанья…) с моими технологическими прогрессизмами и находками моих ребят, добавляли конструктивные решения, типа котла Ярроу, получали новые вещи с новыми потребительскими свойствами.
Чисто к слову.
Фердинанд Вербст, член иезуитской общины в Китае, построил первый автомобиль на паровом ходу около 1672 года. Игрушку для китайского императора. У машинки Вербста нет цилиндров — колёса крутит примитивная горизонтальная турбина, обдуваемая открытой струёй пара.
Вертикальные цилиндры паровой машины увеличивают высоту установки. Для обеспечения устойчивости станину приходится утяжелять. Соответственно увеличивается и давление на дорогу. Всякий, кому доводилось строить что-то типа «Б'oярки», ручками ощущал разницу в полотне и колее для «кукушки» и для дизельного мотовоза.
Так выкинуть цилиндры!
Ну не растёт нефть на Русской равнине! А ковырять Арланское, например, месторождение на глубине 1400–1450 метров… Ковырялки такой пока не выросло.
У меня тут горючка — сама произрастает. Брось землю пустой — она лесом покроется. На этом всё подсечно-огневое земледелие тысячи лет держится.
Паровой двигатель всеяден. Это не «внутреннего сгорания», где каждый тип — требует своего вида топлива.
У Твена описывается гонка пароходов на Миссисипи. Там в топку одного из участников кидали копчёную колбасу. Попробуйте накидать сосисок в бензобак.
И пароход у Твена, и паровые дилижансы в Англии в начале 20 века — взрывались. Если заблокировать регулятор Уатта… Техника в руках дикаря — опасна для дикаря. И для всех его окружающих. Никакой механизм не гарантирован от маразма лысой обезьяны. Но это вопросы борьбы с маразмом. А не с механизмом.