Чтение онлайн

– Я отлично понимаю, что ты чувствуешь. – Гарсиа ткнул большим пальцем через плечо. – Угадай-ка, что у меня там, в багажнике? Переносной холодильник «Иглу». А теперь угадай, что в нем лежит. – И, сделав небольшую паузу, закончил: – Голова. Человеческая голова.

Шэд швырнул сигару за окно и вытер губы рукавом камуфляжной куртки.

– Я вполне серьезно, – продолжал Эл Гарсиа. – Это бывшая собственность некоего Франсиско Гойо, ныне покойного. Ты не поверишь, сколько бензина я извел, пока собрал его вместе. Этого сукина сына разделали на добрую дюжину кусков, какой побольше, какой поменьше.

– А почему его башка в холодильнике? – выговорил все еще не совсем пришедший в себя Шэд.

– Чтобы не воняла тут, в машине.

– Да нет, я не об этом.

Детектив объяснил, что голову этим утром случайно обнаружил на Ки-Бискейн какой-то спортсмен-любитель, занимавшийся виндсерфингом.

– Я должен по дороге домой забросить ее в морг, – закончил он. – У них там полный холодильник сеньора Гойо.

– Черт побери, – серьезно произнес Шэд.

– Но я знаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что все надоедает. То же самое дерьмо изо дня в день. – Гарсиа стряхнул в окно пепел со своей сигары. – Значит, ты собираешься уйти?

– Черт побери, – повторил Шэд.

Гарсиа подъехал прямо к бель-глейдской почте. Попросив Шэда подождать в машине, чтобы не напугать окружающих, он прошел внутрь, показал свой полицейский значок и поинтересовался номером абонентского ящика, указанным тремя таинственными ямайцами в регистрационной книге мотеля «Флайтпас». Служащая, красивая женщина с пышными пепельными волосами, сказала, что ящик под этим номером действительно принадлежит мистеру Джону Райли, но что мистер Райли уже полгода не забирал свою почту, и по весьма уважительной причине: он умер.

– Что ж, мне очень жаль, – сказал Гарсиа.

– Тогда вы в меньшинстве, – ответила служащая.

– А мог бы кто-нибудь рассказать мне о нем? – спросил детектив.

– Да кто угодно. Райли командовал рубщиками тростника на плантациях Рохо. Постоянно им недоплачивал, и все они об этом знали. Так вот, однажды утром он попал под автобус, в котором ехали рабочие-мигранты. – Служащая сделала паузу. – По свидетельству дорожного патруля, это был несчастный случай.

– А может быть, и нет, – проговорил Гарсиа.

– Лично я думаю, что это вмешался сам Господь Бог, – ответила женщина. – Райли был нехорошим человеком. А плохие вещи случаются именно с плохими людьми.

– Так значит, это произошло полгода назад?

– Если не больше. И, знаете, рубщики до сих пор поминают его недобрым словом.

– А не ругает ли его кто-нибудь больше других? – полюбопытствовал Гарсиа.

– Не знаю. Я как-то не прислушивалась.

– Может, у кого-нибудь из этих людей были особые причины ненавидеть Райли? Я имею в виду, помимо того, что он обкрадывал их.

Служащая даже улыбнулась.

– Им вполне хватало и этой причины, так что других, думаю, не требовалось. Она начала сортировать почту, раскладывая письма аккуратными стопками. На многих из них виднелись иностранные марки, адреса выведены крупными каракулями: ведь Бель-Глейд – город мигрантов. – Похоже, вас интересует кто-то конкретно, – полувопросительно, полуутвердительно добавила женщина.

– Вы сейчас будете смеяться, – усмехнулся Гарсиа, – но вы угадали: меня интересует тройка ямайцев.

– О Боже!

– Я же сказал, что вы будете смеяться.

– Но вся команда Райли состояла сплошь из ямайцев.

– Так я и думал, – кивнул Гарсиа. – И все они ненавидели его, верно?

– Ненавидели – это еще мягко сказано.

Вернувшись в машину, Гарсиа спросил Шэда, не хочет ли он прокатиться до Клуистона – взглянуть на сахарный завод.

– Да мне как-то ни к чему, – последовал ответ.

– Но это поможет нам разобраться во всей этой истории, – настаивал Гарсиа.

– Лучше давай сэкономим бензин, а ты мне все расскажешь по дороге обратно в Лодердейл.

– Ты что, спешишь?

У Шэда набухла шея.

– Я-то не спешу. Просто там, в холодильнике, валяется эта распроклятая кубинская башка.

– Сеньор Гойо был не кубинцем, а панамцем.

– О Господи, – пробормотал Шэд.

На самую середину дороги выскочил кролик. Гарсиа осторожно объехал его.

– Этот конгрессмен, – сказал он, – душой и телом продался сахарным компаниям. Им нужно, чтобы он сидел в Вашингтоне и улаживал все их дела. Так что, когда какой-нибудь Киллиан начинает гнать волну и угрожать шантажом, парни этих сахарных деятелей начинают дергаться. Улавливаешь?

Шэд ткнул пальцем вперед.

– Там копы с радаром.

Гарсиа ухмыльнулся.

– Напугал! Я же сам коп, ты что, забыл? – И, не сбавляя скорости, промчался мимо поста, только мигнув фарами. – А ты, похоже, даже не слушаешь меня, – прибавил он.

– Слушаю. Большой сахар и его деньги, – кратко ответил Шэд.

– Ну так вот, Киллиан начинает свою игру, и, скорее всего, парням Дилбека становится не по себе. Ничего себе шуточки, думают они: утрясти какое-то дело с опекой, нажать на судью... Нам все это ни к чему, и этот чокнутый тоже. И вот тогда кто-то – не сам Дилбек, а кто-нибудь из его ближайшего окружения – звонит кое-куда по телефону.

– И чокнутый приказывает долго жить.

– Вот именно. На сцену выходят трое рубщиков тростника, здоровенные парни, которые тихо и незаметно разделываются с Киллианом, – вероятно, предварительно увезя его из дому.

– Откуда ты знаешь, что они рубщики тростника?

– По шрамам. У них все ноги в шрамах. Даже опытные рубщики, когда машут своими чертовыми мачете, частенько попадают себе по ногам. Как бы то ни было, они привозят Киллиана в дешевый мотель и – такая милая шуточка – регистрируют под именем одного негодяя, который командовал ими на плантациях, а потом ни с того ни с сего попал под автобус. В мотеле они топят Киллиана в ванне, потом замораживают...