Страж
Шрифт:
– Теперь все?
– спросил Майкл.
– Нет еще! Бреннер появился в доме; выглядел он, как мертвый папаша, и мисс Паркер, которая, как мы знаем, находилась в состоянии тяжелого нервного расстройства, зарезала его кухонным ножом. Видите, она оказалась не столь беззащитной, как вы ожидали. Затем она принялась с воплями носиться под проливным дождем, а вы проникли в квартиру, вымыли кровь, спрятали тело и объявились на следующий день в качестве заботливого друга, надеясь, что неожиданный поворот событий рам не повредит. Так бы оно" наверное, и было, если бы не одна закавыка.
– Какая?
– Я. Вы не могли предположить, что к делу подключусь я.
– Вы, по-моему, спятили, - сказал Майкл.
– Нельзя так много смотреть телевизор.
– Зря вы так. Телепередачи бывают порой крайне познавательны, ухмыльнулся Гатц. Он был доволен, что ему удалось припереть Фармера к стенке.
– Позвольте задать один вопрос, мистер Гатц, - сказал Майкл.
– Вы прекрасно знаете, что информация вашего осведомителя не может быть представлена в суде, а это означает, что никаких доказательств у вас нет. Одни лишь домыслы, раздутые до немыслимых размеров, и до краев набитые чепухой. Фантазии вашего чертового "я", которое никогда не ошибается! Вы будете последним безумцем, если предъявите мне официальное обвинение, и сами это понимаете.
– Я найду ниточку, за которую можно потянуть, и обмотаю ее вокруг вашей шеи, пока вы не задохнетесь. Сообщаю это для вашего сведения.
– Я полагаю, теперь у вас все.
– Да.
Майкл нажал кнопку открывания дверей.
– Смотрите не заработайтесь, - предупредил он, Гатц вышел из лифта; Майкл поднялся на десятый этаж. Распахнул дверь квартиры и прокричал:
– Говорил я тебе не пускать эту чертову ищейку на порог? Ты что, ни черта не понимаешь?
Элисон, дрожа, вскочила с кушетки и замотала головой. Заметив, как она бледна, Майкл понизил голос. Последние несколько дней она выглядела немного получше А что сейчас? Неужели рецидив?
– Как ты себя чувствуешь?
– спросил он, кладя ей руку на плечо. Хотя вопрос был излишним.
– Ужасно, - сказала она.
– В чем дело?
– Я не знаю.
– Голова опять болит?
– Да, и кружится, и меня тошнит. Такое ощущение, словно я уже не могу управлять своим телом.
– Она покачала головой.
– Словно я уже вообще ничего не могу.
Майкл насторожился. Неужели это начало?
– Утром это было?
– Нет.
– А когда началось?
– Днем.
– Элисон замялась, словно хотела что-то сказать, но не находила сил.
– Я потеряла сознание, когда ты ушел.
– Что?
– Он не смог удержаться от крика.
– Я потеряла сознание, - повторила она.
– Как долго это продолжалось?
– Час.
– Ты вызвала врача?
– Нет.
– Почему?
– Я боялась.
– Она снова села на кушетку.
– Я боюсь всего, кроме смерти. Ее затрясло.
– Как ни смешно, но этого я не боюсь.
Майкл обнял ее, стараясь ничем не выдать охватившую его ярость.
– Все будет хорошо.
– Он посидел несколько минут, прижав ее к себе, затем встал, подошел к бару, налил себе немного виски и залпом выпил.
Элисон смотрела на него, моля взглядом не то о жалости, не то о понимании.
– Когда я находилась без сознания, мне привиделся старик, сидящий у окна.
– Отец Галлиран?
Она кивнула.
– Не кричи на меня. Я знаю, ты не хочешь, чтобы я думала об особняке и о священнике, но...
– Я не буду кричать на тебя. Померещился тебе священник, так померещился, ничего страшного.
– Майкл налил себе еще виски.
– Не нравится мне, как ты выглядишь.
– Он снова подошел к ней, встал на колени и нежно поцеловал ее в лоб. Поднял руку, провел пальцем по ее векам и щекам.
– Больно?
– Да.
– А здесь?
– Да.
– Глаза по-прежнему жжет?
– Да.
Он вглядывался в ее лицо. Теперь кожа стала сухой и безжизненной не только вокруг глаз, но и на щеках, и на кончике носа. Тончайшая сетка морщен затягивала лицо Элисон, врезаясь в нежную кожу. Это выглядело ужасно. Майкл понял, что битва началась и ему пора вступать в нее. Больше некому.
Элисон потянулась и обняла его.
– Я люблю тебя, - шепнула она с горечью. Сказать ей? Нет! Пусть она остается в неведении как можно дольше. Главное - не позволять ей смотреться в зеркало.
– Майкл, помоги мне.
– Не волнуйся. Я не намерен позволять этому продолжаться.
– Элисон всхлипнула.
– Сегодня мы с тобой пойдем к Дженнифер. Ты останешься там, ночевать будешь тоже там. Она позвала гостей. Будет очень весело.
– А ты?
– Я буду занят.
– Чем занят?
– Собираюсь провести одно расследование. Элисон задрожала еще сильнее.
– Майкл, - проговорила она хриплым, срывающимся голосом.
– Ты пойдешь в особняк?
– Нет. Просто надо кое с кем повидаться.
– Майкл, голова болит!
– Я принесу аспирина, сейчас все пройдет. Ты должна выслушать меня и поступать, как я велю, не задавая вопросов. Элисон кивнула.
– На всякий случай, я оставлю Дженнифер координаты доктора Штенберга. Пожалуйста, попытайся, пока меня не будет, принять участие в вечеринке. Выброси все из головы и думай о чем-нибудь другом. Обещай мне, что постараешься. Это очень важно.
– Я обещаю тебе.
– И снова она была похожа на беспомощного ребенка, и лишь от него зависело ее состояние, а возможно, и жизнь.
– Попробуй поспать часок-другой. И начнем собираться.
Ничего не ответив, Элисон встала и неверной походкой побрела в спальню.
Майкл налил себе еще виски и поднес стакан к губам, сжимая его рукой сильнее и сильнее, пока тот не треснул. Большой кусок стекла впился ему в ладонь. Он был так взбешен, что не почувствовал боли. Вытащил осколок, обвязал залитую кровью ладонь носовым платком, наполнил еще стакан, одним глотком осушил его и пошел вслед за Элисон в спальню.
Глава 25