Шрифт:
***
– Знаете, что я ненавижу больше всего? – вопросительно приподнятые брови и спокойный взгляд сквозь квадратные очки внимательно следили за Левоном. – Когда богатенькие детишки делают вид, что нас нет! Мы для них не препятствие, сквозь нас можно пройти, выдрав из нас остатки достоинства. Пора менять судьбу. Пусть мы никто для них, но зато они начнут считаться с нашим существованием. Я обязан для этого сделать хоть что-то, чтобы мои дети не знали такого отношения к ним.
Резким движением схватил рюкзак и вылетел из кабинета, только обронил свою кепку, которая все утро скрывала его перебинтованную голову, и где-то незадолго до того, как войти в школьный коридор, сломал солнцезащитные очки, которые еле скрывали его синяк на левом глазе. Синяк был настолько выдающимся, что его карий глаз не мог открыться.
– Еще ребенок, не смотря на свой рост и рвение к справедливости, – тонкие длинные пальцы изящно подняли и отряхнули кепку, – за столько лет ничего не меняется, – а когда-то это были руки пианистки.
Таким было утро в кабинете школьного психолога, после недоразумения между двумя старшеклассниками, а может, их было и больше, многое он умолчал. Шли уже вторые сутки, но шум вокруг этой ситуации не утихал.
***
План был таким, чтобы не заметно пробежать мимо матери и уйти к себе в комнату.
– Ваш школьный психолог звонила сегодня, – Левон сокрушительно выдохнул, план провален.
– Я не удивлен. Сегодня она пыталась поговорить два раза. Почему бы ей не поговорить с виновником. Хотя ей это не удастся, ведь он как трус пропал, – рюкзак упал на пол, а ребенок уже ждал осуждений, – впрочем, она никому не поможет.
– Знаешь, сынок, много лет назад в мои школьные годы Сана училась на три года младше меня, и случилось тоже, что и с тобой. С тех пор она больше не играет на пианино. А случилось это как раз после того, как она выиграла конкурс и возможность бесплатного обучения в музыкальной школе. Так что прошу, будь аккуратнее в своих высказываниях с ней. Она многое тогда пережила.
– Сана? – это было не привычно слышать из уст матери. Обычно всех учителей в их доме называли по имени отчеству.
– Раньше она заикалась, ещё до того случая. И когда называла свое имя оно звучало как: "О-оксана." Кто-то дразнил, а кто-то решил, что называть её Саной будет для неё же проще и со временем все привыкли. А после того случая, она и вовсе замолчала на год. Но она вновь вернулась к жизни, но мечты оставила позади.
– Я пойду. Завтра с утра снова в участок, а потом в школу. Мне нужно подумать.
На весь ужин это заставило мальчика погрузиться в свои мысли, а мысли незаметно переросли в крепкий сон. Слишком много событий за пару суток. Да и полное отсутствие сна сделали свое дело.
События той ночи пришли в его сон, но только с новой пугающей силой.
Уже вечерело. Они договорились встретиться и решить свои разногласия наедине без свидетелей. А лучше места в городе не найти. Ветхий мост. Идеальное место с дурной репутацией. Он давно был заброшен, так как считался отдаленным от центра города. Поэтому на замену ему построили новый мост через реку, соединяющий городок на воде с большой землей на суше.
Без лишних слов и свидетелей, они сцепились, размахивая кулаками и повалившись на землю, один из них ударился головой о камень, но они продолжали дальше, и покатились в реку, где течение почти сбивало их с ног. Как вдруг, откуда не возьмись, раздался рык и два красных огонька, быстро двигались в их сторону, и тут выскочил огромный пес с красным глазами, и одним мощным рывком, он схватил одного за ногу, и пытался тащить. Никто не слышал ни криков, ни пса, размером больше человека. После них остался лишь кровавый след на мосту и в бушующей реке, который быстро смыл поток реки, и гроза, пришедшая тем вечером.
***
Тем временем пока Левона мучили кошмары, под мостом вброд блуждал молодой парень. Дойдя до одного берега, он разворачивался и шел к противоположному берегу. На девяносто пятый раз он перестал считать свои попытки выбраться на сушу. Сейчас на мели он собирал камни размером не меньше, чем с кулак. А после запихивал их в карманы рваных брюк, заполнил до отказа рюкзак, что даже шов возле молнии надорвался, и, казалось, вот-вот порвётся. Смахнув с раздражением мокрые, прилипшие на веко светло-русую волосы, он нырнул и хотел затонуть намного быстрее, чем Титаник, но его попытки были тщетны, и вода сама выталкивала его на поверхность.
– Любая лодка затонет в два счета, но не я, – он вскинул голову вверх, глядя на Ветхий мост, – не выйти на берег, не утонуть, хотя бы на мост тогда возьми? – вся его просьба была обращена в сторону моста, а в его тени кто-то был.
Конец ознакомительного фрагмента.