Страсть
Шрифт:
Она слишком сильно его любит, чтобы причинять боль. И Кейт знала, что глаза Габриэля смотрящие на нее говорили то же самое.
Теперь Кейтлин поняла, что любить двоих людей одновременно возможно, потому что их можно любить по отдельности. Ее любовь к Робу горела нежностью, знанием того, что это он научил ее любить, что он растопил лед в ее сердце. Эта любовь была сильной, нежной, прочной и полной восторга и близости. Она была золотистой и теплой, словно полуденное солнце.
И еще была страсть и бесконечная глубина чувств к Габриэлю. Кейт не хотела, чтобы о них узнал Роб.
Но пока Роб смотрел на нее своими чистыми, полными света глазами, она поняла, что ее барьеры разорвались в клочья. Кейтлин не спала около двух дней, и была в состоянии мучений и ужаса почти столько же времени. Она не смогла сопротивляться.
И Кейт чувствовала, что Роб видит ее насквозь. Он знал.
— Почему ты мне не сказала? — спросил он маленькую вечность спустя.
— Я не… Я не чувствовала этого, до того, как все произошло…— Кейтлин запнулась. Она хотела, чтобы Робу не было больно. Хотя за долгое время ее любовь к нему изменилась, она не смогла этого объяснить. — Просто… Я поняла это недавно…
— Не то, чтобы ты не знала, — сказал Роб. — Вы оба. То есть я надеюсь, не знали. — Он говорил бессвязно, и все глотал. Но Роб упрямо продолжал, — Кейт, я люблю тебя. Ты ведь знаешь. И я не могу с этим бороться. — Он отступил. — Я не слепой. Вы двое принадлежите друг другу.
«Он… страдает, — смутно поняла Кейтлин. — Страдает, но он не опустошился. Его жизнь не опустошилась. В Робе сейчас есть нечто большее».
И, пока она смотрела, Анна поднялась и положила руку ему на спину. Кейтлин взглянула на нее из-за плеча Роба.
Анна робко улыбнулась. Хоть ее глаза и повлажнели, но они будто сияли изнутри.
Вдруг Кейтлин заполнил яркий свет. Будто с ее плеч свалился огромный вес. Она смотрела на Анну, и на то, как Роб непреднамеренно склонился над ее рукой. И шипение, которое было в ней, улетело в небо.
— Я так и думала, — мысленно сказала она Анне, с потоком невысказанной любви и радости. — Вы будете очень счастливы. Твой лучший друг говорит идти к этому.
Лицо Анны посветлело, будто, за ним кто-то зажег свечу.
— Ты разрешаешь мне?
— Я приказываю тебе!
Льюис в голос засмеялся и сказал:
— Почему никто не говорит об уборке? И как насчет перекусить?
Бри, Ренни и Лида казалось, восприняли это, как сигнал. Они последовали за ним в кухню. Анна тоже мягко потянула Роба за руку.
Роб один раз оглянулся.
— Я рад, — мысленно сказал он Габриэлю, и Кейтлин поняла, что это правда. — То есть это, конечно, больно, но я рад за тебя. Позаботься о ней.
Затем он ушел.
Медленно Кейтлин повернулась к Габриэлю.
В последнюю минуту никто его ни о чем не спрашивал. Может, даже если он любит ее, то хочет, чтобы эти чувства ушли. Может, она ему не нужна после всего, что только что произошло.
Но Габриэль смотрел на нее, и Кейт видела его глаза.
Она уже когда-то видела в этих серых глазах ярость, холод, скрытность, словно паутину, и жесткость. Но Кейтлин никогда не видела такого взгляда, как сейчас. Полного удивления, радости, неверия, и почти пугающего благоговения.
Габриэль пытался улыбнуться, но его выражение ломалось. Он смотрел на нее так, словно не видел годы, и все эти годи он искал ее, а теперь зашел в комнату и внезапно увидел. Будто хотел смотреть на нее постоянно, теперь он мог это делать.
Кейтлин вспомнила те вещи, которые Габриэль ей присылал, солнечные дни, холодные целительные океанские волны, музыка, которую он написал. Он отсылал все лучшее, что у него было, и кем он был.