Чтение онлайн

– Да нет… Но это было… – Ренки едва не захлебывался словами, неспособными передать его истинные чувства. – Совсем не так и не то. Должно было бы быть совсем по-другому! А это как-то… Недостойно… Грязно…

– Ох, Ренки… Пошутил бы я насчет этого «по-другому» и про способы и разновидности «этого». Но, пожалуй, не стану. Отчасти ты, конечно, прав. Я бы даже сказал: очень сильно прав. Но боюсь, что для развития таких отношений, о которых мечтает большинство романтических юношей, у тебе просто не будет ни времени, ни возможностей. Нам скоро снова на Зарданское плоскогорье. А там «это» будет еще мерзостнее и грязнее. С девками, обслуживающими целый полк, боюсь, даже я не осмелюсь связываться. А это заведение кстати, было весьма высокого уровня. Прости, мне правда жаль, что суровые будни жизни нанесли такой удар по твоим светлым идеалам. Я хотел как лучше.

– При чем тут светлые идеалы? – вскипел Ренки. – Они тут совсем даже ни при чем. Просто ты как-то умудрился убедить меня. А я поддался слабости и не смог… Это было изменой, предательством по отношению к… Впрочем, ты не поймешь!

– Ох же ж! …Небесный Верблюд! – изумленно поднял брови Готор. – Ренки, ты все еще не излечился от влюбленности в «прекрасную незнакомку»? Или твоим сердцем завладел другой «идеал»? Я в том плане, что эта Одивия – весьма впечатляющая особа.

– При чем тут эта простолюдинка? – возмутился Ренки. – Тут ведь дело-то совсем в другом. Все неправильно. Путь благородного человека должен быть прям, как клинок его меча! – процитировал он. – А мы… Сплошные изгибы да обходы, скоро, кажется, начнем подземный ход копать. Прячемся, меняем одежды, притворяемся не пойми кем… Мы просто погрязли во лжи! И вообще, Готор, кто ты такой на самом деле? Ты можешь это сказать? Совсем недавно я врал про тебя Тайной службе, которая есть «глаза и уши короля». Ты мой друг! Ты неоднократно спасал мне жизнь и многому научил, и я никогда этого не забуду. Но, Готор, кто ты такой? Как я могу следовать своему пути, если не знаю помыслов того, кто идет со мной рядом, да что уж там скрывать – ведет меня?

– М-да… – пробормотал Готор, разглядывая сверлящего его огненным взором приятеля так, будто видит в первый раз. – Наш Ренки всего разок посетил бордель, стал мужчиной и наконец смог задать вопрос, который мучил его долгое время. А ты еще говоришь: это было неправильно! Да шучу я, шучу. Ты хочешь знать, кто я такой? Ну, у тебя есть такое право. Вот только боюсь, понять это будет намного труднее. Для начала уясни себе четко – я не враг Тооредаану и твоему королю. Правда, нельзя сказать, что и друг. Скорее – союзник. Хотя, согласись, любить Тооредаан у меня особых причин нет. Он для меня пока что ничего хорошего не сделал. Вовсе даже наоборот – определил на каторгу, а потом отправил в армию, воевать, защищая его интересы. И тем не менее ни ты, ни кто-либо другой не сможет сказать, что я каким-то образом навредил твоему королевству или недостаточно хорошо исполнял свой солдатский долг.

– Это так, – подтвердил Ренки, сбитый со своего воинственного настроя спокойной речью друга, сильной не эмоциями, но железными фактами.

– Ну а вообще-то, – продолжил Готор, – я скорее тот, кого у вас называют «ученый». Не самых больших рангов. Скорее даже мальчик на побегушках для действительно серьезных мудрецов. Вот они меня и отправили по миру собирать некоторую информацию. И опять же, не подумай, что какого-то секретного свойства, которую собирают шпионы. Как ты можешь помнить, меня скорее интересуют события, произошедшие несколько тысяч лет назад, да еще и совсем в другой части света. Вот только одна беда. Я слегка сбился с пути, пусть и не по своей вине. Корабль, на котором я плыл, действительно потерпел крушение. Я бы даже мог сказать, что не один раз. Так что вместо Старых Земель меня занесло на Новые… То есть к вам. Ты удовлетворен моим ответом?

– Да, – твердо ответил Ренки, которому после объяснений приятеля даже вроде как стало легче дышать. – А ты можешь сказать, эти твои острова, с которых ты якобы родом, они вообще существуют?

– Можно сказать, что да, – ответил Готор. – Хотя все немного сложнее. Кстати, это не по нашу ли душу пришли?

Готор был абсолютно прав. К прогуливающимся в условленном месте приятелям подошел человек из Тайной службы и передал им информацию о маршруте каравана, на который перегрузили некий тюк с шелком. И уже через три часа друзья снова отбивали задницы о седла и деревянную лавку возка, проклиная свою горькую судьбу и строителей дороги.

Еще два дня пути. И вот на лесной дорожке они проскочили мимо неторопливо бредущего каравана и поскакали дальше.

– Кто чего видел? – спросил Готор спустя полчаса, когда караван надежно скрылся из глаз и вся команда сделала остановку, чтобы обсудить свои дальнейшие действия.

– Двенадцать возов, – первым отрапортовал Ренки. – Дюжина возниц, четыре явных охранника и еще восемь человек не пойми кого – то ли купцы, то ли слуги. У охранников мушкеты, но фитили не горят. Зато у одного возницы я заметил под плащом пистолеты. Так что, полагаю, и другие вооружены не хуже. Думаю, у них расчет такой: возможные нападающие первым делом будут стрелять в охранников, а возницы тем временем смогут достать свои колесцовые пистолеты и устроить разбойникам большой сюрприз.

– Гы… – вставил широко ухмыляющийся Гаарз. – У каравана весь груз – тюки с шелком. Только вот наш лежит на четвертом от начала колонны возке.

– Как ты это понял? – удивленно спросил Готор. – Я и сам заметил насчет тюков. И как раз ломал голову, как вычислить, который из них наш.

– Дык я же с семи лет, считай, в порту-то работать начал, – страшно довольный весомостью своего вклада в общее дело, начал рассказывать Гаарз. – Сперва как раз, по малолетству, при артели, что упаковкой товаров занимается, ошивался. Принеси, подай, помоги… А потом, как подрос, тут уже и в грузчики подался. Так что я про упаковку знаю все. Шелк для морских перевозок в специальную парусину зашивают, да еще и швом особым, чтобы, значит, соленую воду да плесень всякую трюмную к товару не подпускать. Парусину ту для этого специально соком какого-то дерева обрабатывают, что из западных джунглей привозят, уж я-то этот блеск завсегда отличу. Я таких тюков небось тыщу или мильен (уж не знаю, что там больше) на своем горбу перетаскал, вскрывал и зашивал. Ну а от простого дождичка и обычная парусина или рогожа нормально защитит, такую для грузов, что по земле возить собираются, используют. Так что «морской» тюк как раз на той самой, четвертой от начала телеге и был!

– Молодец! – похвалил Гаарза Готор. – Еще кто что заметил?

– У меня насчет четвертой телеги тоже подозрения были, – слегка ревниво добавил Дроут. – Возле нее аж пятеро человек толклись, считая возницу. Один охранник рядом шел. Два, типа слуги, тоже недалече ошивались, вроде как сами по себе. А еще один на задке третьей телеги ехал. И все время глазом на четвертую косил!

– Молодца и ты, – одобрил Готор и Дроута. – Это все или кто еще чего заметил? Нет?

– Две дюжины человек… – задумчиво сказал Ренки. – А нас всего шестеро. Непросто будет с ними со всеми управиться.

– Это да, – согласился Готор. – Потому я думаю, что тюк этот надо попробовать просто украсть, без всяких там разбойничьих нападений. Опять же и Тайная служба, если имела какие-то планы нас подставить, останется в дураках.

– Двое охранников, – сказал Ренки, осторожно выглядывая в окно. – От возка ни на шаг. Один под телегой, вроде как спит. А другой вон там, у сарайчика, в темноте спрятался.

Слава богам, тракт этот был оборудован почти по имперским стандартам. Ну, может, пусть и не совсем по имперским, но что-то похожее. По крайней мере, трактиры и почтовые станции точно встречались через каждые двадцать верст.

Вычислить скорость движения каравана и место, где он останется ночевать, было совсем несложно. Так же как и «залегендировать» собственную остановку в том же заведении. Хотя Ренки и считал это излишней предусмотрительностью, но Готор сказал, что предусмотрительность лишней не бывает, и выбил чеку, придерживающую колесо возка на оси, после чего колесо начало ходить ходуном, несколько спиц не выдержало и сломалось. Приятелям пришлось долго и нудно прилаживать под возок вырубленный в лесу дрын, на котором повозка, как на лыже, тащилась до постоялого двора не меньше трех верст.