Чтение онлайн

— Вы, молодой человек, большой враг духовного сословия!

— Я враг семинарий, потому что они воспитывают вас лицемерами.

— А я враг светских школ, потому что они вас воспитывают грубиянами.

— Это что, намек?

— Как вам будет угодно.

— Я попрошу…

Спорщики, как два петуха, готовы были вцепиться друг в друга. Глаза попа метали молнии, губы дрожали (безусые губы часто многое выдают). Бернат просто кипел от негодования и с трудом сдерживал свой гнев. В этот момент в комнату на цыпочках вошел гайдук Гергей и, наклонившись к священнику, прошептал ему на ухо:

— Уже начинается. Вас ждут.

Гневные искры мгновенно погасли в глазах попа, он побелел как полотно, поднялся и торопливо вышел вслед за слугой.

Жига очень удивился. Начинается? Что может начинаться? Все в этом доме окутано какой-то таинственностью. Всюду тайна! Таинственно шелестит листва деревьев; тайна витает в воздухе, в сизом дымке, поднимающемся из маленькой трубы домика, где живет садовник.

"Эх, глупости! Все это плод воображения, — успокаивал себя Жига. — Интересно все же, где пропадает Янош? Что они с Дёри могут обсуждать так долго? Не пойти ли за Яношем?" — подумал он, но тут же отказался от этого: неудобно врываться и мешать разговору, когда тебя не звали.

Он посидел еще немного на террасе, ожидая, не придет ли кто. Но в доме было тихо и безлюдно. От домика садовника потянуло отвратительным запахом. Что за черт?

Жига подошел к домику и увидел расставленные на подоконнике длинные стеклянные трубочки. "Ага, вот в чем дело, — топят сало для свечей".

Стеклянные трубки с узким отверстием с одного конца, через которое пропускается фитиль, заполняют растопленным салом. Сало застывает, и свеча готова. Словом, все это было довольно примитивно. Но наши предки, впервые увидев такое изобретение и узнав, что оно принадлежит некоему поляку Каминскому, восхищенно говорили: "Вот это голова!"

Трубочки выносила из дома маленькая дочка садовника и так как все не умещались на подоконнике, девочка клала их прямо на землю у стены.

В стороне сидела белая мохнатая собака и с философическим спокойствием взирала то на стеклянные трубки, то на человека который, лежа на разостланной шубе, грелся позади дома на солнце и закусывал свиным салом.

Смотрела, смотрела собака и никак не могла понять, каким это образом сало, поглощаемое человеком, вновь появлялось в стеклянных трубочках (желтоватая жидкость в трубочках, остывая, на глазах становилась белой и приобретала аппетитный вид сала). Это чудесное превращение казалось собаке непостижимым. Охваченная недоумением, она поводила мордой из стороны в сторону, напоминая суетливого дирижера. Собака была настолько погружена в созерцание этих странных вещей, что даже надоедливые зеленые мухи, жужжавшие вокруг, не могли отвлечь ее от этого занятия.

Бернат оценил всю комичность этой сцены, усмехнулся и подумал про себя: "Вот и пес чует какую-то тайну. На самом же деле перед ним происходят самые обыденные вещи в мире, только он не в состоянии их понять. Вот и я не могу уразуметь: что творится в этом доме?"

— Ба! Да это вы, барич Жига! Вот так встреча! Услышав знакомый голос, Жига обернулся. Человек, окликнувший его, отложил в сторону нож и сало.

— Каким ветром вас сюда занесло? — воскликнул он. Тут Бернат узнал сына их поварихи, Йожефа Видонку.

— Что за наваждение! Ты ли это, Йожка, "мастер на все руки"? Вернее, что ты тут делаешь? Ведь, насколько мне известно, ты работал у столяра в Уйхее?

— Я и столяр, и все что угодно, а здесь большой господин — сыр ем, салом закусываю! Ну, как поживает, что поделывает моя дорогая матушка?

— Жива, здорова, обеды нам на славу готовила. Если б знала, что мы с тобой повстречаемся, прислала бы тебе гостинцев.

— Да на что мне! Я тут ем жаркое, вином запиваю, сколько душе угодно, да еще каким! Токайским, барич!.. Живется мне здесь, как у Христа за пазухой!

— Уж не садовником ли ты заделался?

— Ну да, — обиделся Йожка и снова растянулся на шубе, подперев руками всклокоченную голову.

— Нет, без шуток, чем ты занимаешься?

— Жду.

— И больше ничего не делаешь?

— Ничегошеньки-ничего, только жду. Но и это нелегкое дело. — Он зевнул и снова принялся за сало.

— И чего же ты ждешь?

Молодой Видонка загадочно подмигнул:

— Вечера.

— Вечера? Зачем он тебе?

— Э, вот об этом-то как раз и нельзя говорить, — хитро ухмыльнулся Видонка. — Не правда ли?

Вопрос был обращен к зеленому кувшину, который стоял у парня в ногах, до половины скрытый кустом крыжовника. Видонка потянулся к нему и, сделав несколько глотков, удовлетворенно причмокнул губами и отставил кувшин в сторону.

— И не сосчитать, сколько лет этому винцу!

— Вижу, Йожи, дела твои хороши. Так я и расскажу твоей матушке. А давно ты здесь?

— Вот уже десять дней.

— И все ждешь?

— Ну, что вы! Я тут соорудил такую машину, что, если б мой хозяин, Мартон Одреевич, увидел ее, без разговору выдал бы за меня свою младшую дочь, вернее, не младшую, та немножко косит, а Катушку, что постарше. Прекрасная, барич, девушка! Настоящая лилия! Садовник не вырастит такой!

Йожи Видонка был крепкий малый и, возможно, считался бы красивым, если б в детстве не откусила ему господская свинья часть верхней губы. Это так безобразило его, что и глядеть было страшно.

— Какую машину? Значит, из тебя дельный человек получился? А слухи ходили, что ты совсем спился.

Все это говорилось для того, чтобы развязать Видонке язык. Бернат отлично знал, какая светлая голова у Йожи. Стоило ему только раз что-нибудь увидеть, как он уже мог смастерить эту вещицу даже с помощью перочинного ножа. Впрочем, он и сам был горазд на выдумки. Видонка сделал даже часы, в которых все до мельчайших деталей было выточено из дерева, только гири пришлось вытесать из камня. Механизм работал с такой точностью, что Видонке мог позавидовать даже искусный часовщик. Трудился он целый год и над самоходной телегой, пробовал даже построить летательный аппарат.

И в те времена в стране много было самородных талантов, но лишь немногие из них добивались успеха, хотя бы такого, как, например, Кемпелен [28] из Пожони. Этот мастер разъезжал от короля к королю с машиной, которая обыгрывала в шахматы любого самого сильного игрока, в том числе и самого Наполеона. До сих пор так никому и не удалось разгадать, в чем состоял секрет этой машины.

Йожи Видонка подавал большие надежды, и старый Бернат, видя его одаренность, отдал паренька в подмастерья к столяру в Уйхей. Только чаще всего одаренные природой крестьяне-самородки, которые могли бы потягаться талантом и с хвалеными американскими изобретателями, погибали бесследно: сколачивали в помещичьих усадьбах гробы или, в надежде получить от барина на водку, мастерили игрушки для его отпрысков.