Чтение онлайн

– Тогда мне конец! – сказал испанец.

– Будет вам, Лопес. Притворитесь протестантом, и тогда вас ждёт лёгкая смерть, – хмуро произнёс Ван Дейк.

– Никогда! Все мои предки были верными католиками! – с жаром воскликнул испанец.

– Вспомните, что стало с индейцами, которые не отреклись от веры предков. А вам придётся не отречься от веры, а только притвориться на несколько минут, до того момента, пока вас не прикончат без мучений. Я настоятельно вам это рекомендую, Лопес, – сказал Ван Дейк.

– Я думаю, что англичане не пощадят и нас, капитан, – печально произнёс боцман.

– Лопес, что вы делаете?! – посмотрев на испанца, удивлённо воскликнул Ван Дейк.

Лопес раскрыл странный медальон и стал нажимать на кристаллы, расположенные вокруг зеркальца.

– Хочу увидеть своё будущее, – отозвался испанец.

– Оно ужасно! – глядя на приблизившийся к их кораблю пиратский парусник, сказал Гуллит.

– К бою! – крикнул Ван Дейк.

Матросы подкатили три пушки к левому борту, со стороны которого приближался враг. Пираты не стреляли. Они уже держали в руках крючья, готовясь идти на абордаж.

– Пли! – скомандовал Ван Дейк.

– Капитан, порох сырой, – сказал боцман.

– Гуллит, я верил в тебя! – сердито произнёс капитан.

– Я не военный моряк, – оправдывался боцман, – Лучше скажите, как вы поверили этому скупердяю Лейгенсу?

– Как я поверил этому известному защитнику Республики? Действительно, как?! Одно меня утешает: похоже, что золото не достанется этому старому скряге. Чёрт побери! Боцман, пошлите, наконец, матросов в трюм. Пусть вскроют другие бочки с порохом.

Впрочем, Ван Дейк понимал, что уже было поздно. Гарпунная пушка на «Осьминоге» вызывала у корсаров лишь глумливые ухмылки. Некоторые матросы «Осьминога» смалодушничали и стали прыгать в воду.

За спиной Ван Дейка вспыхнул яркий золотистый свет. Капитан оглянулся и увидел Лопеса, вокруг которого клубился золотистый туман. Вскоре туман окутал палубу. Контуры предметов стали размытыми, в воздухе заблестели яркие искорки. Пиратский корабль тоже стал полупрозрачным. Крючья, которыми морские разбойники пытались зацепиться за борт «Осьминога», проваливались в пустоту. На какое-то время Ван Дейку показалось, что он стал невесомым. Он видел искажённые от ужаса лица разбойников. Послышалась грубая английская речь.

– Дьявол! С голландцами сам Сатана! – раздавались возгласы корсаров, поражённых происходящим с голландским кораблём.

Некоторые злодеи уже успели перепрыгнуть на палубу голландского парусника и рубили саблями плохо вооружённых моряков. Капитан отругал себя, что в спешке забыл свой пистолет на столе в каюте. Гуллит выстрелил в упор в одного из пиратов, который оказался рядом с ним и Ван Дейком. Однако англичанин не упал, а, взмахнув саблей, опустил её на голову капитана. Удара голландец не почувствовал. Сабля прошла сквозь него, не причинив никакого вреда. Корсар отпрянул. Ван Дейк с удовлетворением отметил, что в глазах его противника мелькнул неподдельный ужас. Англичанин отбросил саблю и бросился за борт. В воду с криками начали прыгать другие морские разбойники и голландские моряки. Мимо остолбеневших корсаров, находившихся на своём корабле, и сквозь их судно проплыл окружённый золотистым сиянием голландский парусник с размытыми контурами, который на глазах начал растворятся в воздухе. А вскоре корабль-призрак и вовсе исчез.

На мгновение стало тихо, только в воздухе раздавались щелчки и слышалось потрескивание. Корсары впервые за многие годы истово молились…

Золотистое сияние пропало, и предметы вокруг стали хорошо различимы и осязаемы. В воздухе повисла неестественная тишина. Ван Дейк осмотрелся. На палубе «Осьминога» в растерянности стояли Гуллит и Лопес. Пиратский корабль исчез. В небе сияло серебристо-сиреневое солнце. Капитан зажмурился. Он подумал, что вспыхнувшее недавно золотистое сияние ослепило его, и поэтому светило приобрело столь странный цвет.

– Лопес, вы всё ещё вертите в руках вашу чёртову штуковину? – не узнавая свой гулкий голос, спросил Ван Дейк. – Но как бы там ни было, спасибо вам за наше чудесное избавление. Пираты куда-то подевались.

– И наша команда тоже пропала, – растерянно проговорил боцман.

Действительно, на палубе не было даже убитых моряков. Остались лишь пятна крови. Боцман подошёл к борту и посмотрел вниз. В тот же миг огромные щупальца взметнулись над палубой. Одно из них обвило Гуллита и утащило его за борт. Другое щупальце ударило по грот-мачте, которая рухнула, накрыв парусом палубу.

Ван Дейк выбрался из-под упавшего паруса и увидел стоявшего на корме Лопеса, который молился, держа в руках странный подарок индейской девушки. Ван Дейк расслышал некоторые слова:

– Пресвятая Дева Мария! Господи, спаси и сохрани!

Капитан посмотрел вдаль. Там он заметил удивительные громадные хрустальные строения остроконечной, прямоугольной и цилиндрической формы. К паруснику приближались бесшумно летевшие по воздуху странные огромные серебристые диски. Ван Дейк насчитал их пять штук.

Лопес взглянул на небо и вскрикнул. Затем испанец встал на борт парусника, перекрестился, прижал к груди сиреневый медальон и шагнул в море. Услышав всплеск, Ван Дейк понял, что остался на палубе «Осьминога» один…

Диски носились вокруг парусника. Один из них завис над палубой. В нижней части диска открылся люк, и на палубу спрыгнули два незнакомца в серебристом одеянии. Ван Дейк увидел их синие лица и застыл в оцепенении. Он с ужасом наблюдал, как жуткие существа, не произнося ни звука, приближаются к нему. Один из них достал трубку с раструбом и направил её на капитана. Из трубки вылетела сеть, накрывшая капитана голландского парусника.

«Бойся сети ловчей!» – вспомнил он ранее непонятные ему слова.

Ван Дейк задёргался, всё больше запутываясь в прочной сетке. Капитан почувствовал на своём лице прикосновение липких омерзительных пальцев дьявольских существ и от страха потерял волю к сопротивлению.

– Итак, сын мой, ты утверждаешь, будто море, поглотившее тебя, расступилось, и воды разошлись? – спросил худощавый священник.

– Да, святой отец. Я уже рассказывал, что когда море расступилось, я очутился в вашем городе на соборной площади, – ответил привязанный к стулу человек в рваной одежде.