Странник
Шрифт:
– Неужели сбежал?! Свалил, мутант! – Обида и злость ослепили Маломальского. Сергею хотелось швырнуть в черноту той двери гранату, настолько несносным ему казалось предательство Странника. – А чего ты хотел? – пробормотал Бумажник сам себе. – Ты ведь и на порядочность людей-то никогда не рассчитывал…
Маломальский воспользовался тем, что атака стигматов почему-то прекратилась, и быстро извлек из рюкзака маленькую аптечку. На ощупь, не сводя взгляд с окна, достал шприц и вогнал иглу прямо в рану.
– Зараза! – прорычал он, морщась и отбрасывая опустевший шприц.
Интересно, почему мутантов больше не видно? Может, их отпугивает валящий из окна дым, который, слава архитекторам за высокий потолок, еще не достиг нижней части помещения? Или, может, этот дохляк, застрявший на подоконнике, – их вожак?
Упомянутый мертвый стигмат вдруг зашевелился и в каких-то странных судорогах стал елозить в окне. Сергей оторопел и не сразу понял, что остальные мутанты просто пытались стянуть тело сородича за ноги снаружи, чтобы оно не мешало движению. Маломальский быстро подскочил к трупу мутанта и бинтом примотал к его руке гранату. Затем оторвал лишнее и сделал скорый узел на кольце. Как раз вовремя. Тело все-таки выволокли из комнаты, и оно скользнуло вниз. Сталкер зажал в руке другой конец бинта. Снаружи раздался взрыв, и со стены со стуком повалились костлявые тела.
Сергей выглянул из окна. На улице уже скопилось достаточное количество трупов безглазых тварей, но живых было много больше. Кое-где тлели головешки, вылетевшие из окна. Очухавшись от взрыва, стигматы опять поползли по стене. Сергей бросил еще одну гранату в самое скопление, хотя понимал, что остановить их невозможно.
Свежее кресло еще горело, разбившись от удара на несколько частей. Огонь всегда сбивал стигматов с толку, особенно когда воздух был холодный, а пламя подогревало его возле себя. В результате отраженный звук эхолокации искажался и мешал тварям правильно оценивать обстановку, рисуя причудливую альтернативу действительности. Сегодняшняя ночь была прохладной. Видимо, оттого стигматы, достигнув окна, немного тормозили – огонь и нагревающийся воздух мешали им сразу оценить обстановку, но запах крови неумолимо гнал вперед. Кровь была для стигмата тем наркотиком, который вел любого зависимого к неминуемой гибели. Даже того, который знал что это смерть. И, как и те сгинувшие в небытие наркоманы, стигматы рвались в эту комнату, пока еще чувствовали своими большими ноздрями вожделенный запах.
Он швырнул наружу еще одно горящее кресло. Тем временем дышать становилось трудно – несмотря на высокие потолки и большое окно, дым опускался все ниже. Стало жарко, огонь полыхал уже совсем близко. Сергей мог и не успеть свалить отсюда…
Теперь ребром вставал вопрос, от чего ему предстоит умереть: задохнуться в дыму, сгореть, быть проколотым железным жалом или подорваться на собственной гранате?
– Зато какой выбор! – хмыкнул Сергей. – Не каждому напоследок доведется иметь такое меню… Ух ты!
Такого большого стигмата он еще никогда не видел. Если он встанет на задние лапы, или ноги, или что там у него, в полный рост, то упрется хребтом в пятиметровый потолок! Тварь с трудом протиснулась в окно и неторопливо двинулась к сталкеру. Маломальский попятился и дал очередь, но безглазая зубастая харя неотвратимо приближалась.
Видимо, он только ранил и разозлил тварь. Ее не останавливали ни пули, ни огонь. Наверное, она шла на запах свежей крови из его раны.
Автомат больше не стрелял – кончились патроны. Перезарядить? Не успеть. Неужели все?..
– Ну, Сергей, и что вы выбрали? – вопросил Бум сам себя. – Какую смерть? Решайтесь, пока она сама за вас не выбрала.
Бормоча все это, он уже извлек нагревшуюся гранату и отбросил в сторону автомат.
Того, что произошло дальше, сталкер совершенно не ожидал. Или, точнее, уже не ожидал. Стигмат вдруг дернулся, и за его спиной распахнулись огромные черные перепончатые крылья размахом с комнату. В это время кто-то дернул Маломальского за раненую руку. Это был Странник.
– Бежим! – заорал он. – Вичухи проснулись!
– Черт! – Сергей рванулся к своему рюкзаку и автомату.
Вот кто его спаситель! Это вичуха, подлетев сзади, пронзила затылок мутанта клювом и разорвала стигмату голову.
– Ты где был, гад?! – допытывался Маломальский, торопясь за Странником.
– Бежим… Некогда…
Уже когда они выбегали за ту, вторую дверь, Маломальский услышал, как в первую, забаррикадированную им, что-то с треском ударилось и за ней послышалось свирепое рычание. Это уже не стигмат и не вичуха.
– А нынче все соседи в гости к нам, да? – пробормотал Сергей, торопясь за Странником.
Сейчас они находились в довольно узком и темном коридоре, который заканчивался тупиком. Вдоль стен висели какие-то покривившиеся и укутанные в пыль и паутину рамки. Рельефные изображения различных музыкальных инструментов в свете фонаря казались здоровенными насекомыми. Слева была дверь. Странник осторожно приоткрыл ее, затем вошел внутрь, поманив рукой Сергея. В этой комнате не было окон, но в стене зияла небольшая неровная дыра. С улицы доносился шум. Сергей осторожно подошел к дыре и выглянул наружу. То, чего он так долго ждал, свершилось.
С неба, издавая клекот, пикировали вичухи и бросались на стигматов. Вот одна понесла в своих цепких лапах обезглавленного мутанта. И еще одна. Вот очередная тащит свежепойманную, еще живую добычу. Стигмат уворачивается от клюва, не дает откусить себе голову. Одновременно вытягивает свою лапу и вонзает жало вичухе в уязвимую подмышечную область. Оба кубарем летят вниз…
Мерцающее от звезд и луны небо начала закрывать черная армада, движущаяся в их сторону.
– О Господи! Нам-то что теперь делать? – пробормотал Сергей, представляя, что здесь скоро начнется.
– Бежать надо, – ответил Странник.
– Да как, черт тебя дери?
– Идем!..
– Глянь! Они сопротивляются! А я думал, стигматы боятся вичух!
– Звери борются за жизнь. Ты борешься, они, я борюсь. Мы все.
Они прошли через хранилище духовых инструментов, пересекли коридор и еще одну комнату. Теперь они находились у окна с торца здания. Вплотную к стене дома стояла постройка пониже. На ее изуродованной взрывом крыше сидела крупная вичуха. В сторонке от грандиозной бойни она, отвратительно хрустя, поедала стигмата.