Чтение онлайн

Славик не зря вспомнил принца Даккара, известного любителям литературы под именем капитана Немо. Предназначение громадной пещеры сомнений не вызывало: закрытая стоянка подводных лодок. Три пристани, две по краям гранитных мысов справа и слева, центральная — искусственная, из полузатопленных понтонов.

В гавани укрылись девять субмарин, включая К-64. Свет дают прожектора, лучи направлены вверх, на ледяной свод, кажущийся одним огромным алмазом, переливающимся всеми оттенками густо-лазурного, голубого, снежно-белого и изумрудного.

Труда в «Айсхафен» вложено немало — скальные выходы обработаны каменщиками, поверхность импровизированных пирсов ровная, ходи как по асфальту. Несколько компактных подъемных устройств для приема грузов с лодок — краны невысокие, от силы метра три считая со стрелой, — но ведь их как-то сюда приперли и установили!

На каменистом берегу в центре полуразвалившийся барак, ржавые ребристые ящики, неработающие лебедки, и даже два транспортера, сразу опознанные Иваном как «Кеттенкрад», полугусеничный мотоцикл высокой проходимости. Сдвоенная зенитная пушка на станине — 37-миллиметровый Flak, вероятнее всего снятый с подводной лодки. И еще полным-полно разного хлама, не поддающегося быстрому опознанию.

— За такую коллекцию артефактов любой собиратель военной техники выложит состояние, — признал Ваня. — Субмарины на ходу?

— Смеетесь? — господин Фальке посмотрел недоуменно. — Им по шестьдесят с лишним лет, ценное оборудование давно демонтировано и… И отправлено куда следует. Видите большую лодку двадцать первого проекта, бортовой номер U-3039? Она сравнительно комплектна, я забирался внутрь несколько лет назад, но это не боевой корабль, модификация — подводный транспорт. Торпедный отсек переделан под грузовой. Остальные корабли навсегда выведены из строя, еще около дюжины затоплены на шельфе, недалеко от берега — мы спускались на батискафах, фотографировали.

— Выходит, двадцать лодок, — задумчиво сказал Иван. — Это ведь далеко не весь эвакуационный флот? Их было больше?

— Наверняка, очень уж солидный объем грузов, да и пассажиров немало. Одному Богу известно, сколько штатных единиц Кригсмарине упокоилось на дне Южного океана. В документах они проходят как пропавшие без вести или погибшие в бою, а на деле — потоплены экипажами где-то неподалеку…

— Прямо мировой заговор какой-то, — сказал Славик. — Тамплиеры, ни дать, ни взять.

— Почему заговор? Наоборот, тщательно спланированная и осуществленная на очень высоком профессиональном уровне операция, изначально разрабатывавшаяся как исследовательская миссия на ту сторону. Когда будущее начало рисоваться в угрожающих красках и стали отчетливо видны перспективы неминуемого краха, проект «Эндцайт» заработал в другом направлении — спасении того, что можно было спасти. А спасать пришлось многое, причем руководство программы осознавало, что сохранять жизни виновников грядущей катастрофы не имеет смысла. Подчиненные не поймут. Никто не поймет.

— Когда же пришло осознание? — спросила Алёна.

— Раньше, чем вы думаете. Старт операции — 27 мая 1942 года. Помните, что тогда случилось?

— Нет, нет, — одновременно ответили филологесса со Славиком. Иван промолчал.

— Покушение на начальника Главного управления имперской безопасности обергруппенфюрера СС Рейнхарда Гейдриха в Праге. Очень странное покушение с не менее странными последствиями. Официальная версия: после тяжелого ранения Гейдрих умирает в госпитале 4 июня, убийцы — английские агенты чешского происхождения Йозеф Габчик и Ян Кубиш, — были выданы нацистам еще одним диверсантом из их группы и при попытке ареста покончили с собой. Предатель затем работал в гестапо, после войны повешен чехословаками.

— Пока не вижу ничего странного, эта история общеизвестна, — сказал Иван.

— Дослушайте. Бомба, которую Габчик с Кубишем бросили в машину Гейдриха взорвалась за автомобилем, обергруппенфюрер получил всего лишь перелом ребра и осколочное ранение в селезенку. Его доставляют в больницу, оперируют, из Берлина прилетает личный врач — травмы далеко не самые тяжелые, на фронте и не такое случалось! Гейдрих был здоровым тридцативосьмилетним мужчиной, спортсменом, чемпионом Олимпийских игр в Берлине, его лечили лучшие специалисты, но… Глава РСХА и имперский протектор Богемии и Моравии неожиданно умирает якобы от сепсиса — это при том, что в Третьем Рейхе уже были разработаны и использовались первые антибиотики и сульфаниламиды! Хоронили Гейдриха в закрытом гробу, кстати — пышная церемония, национальный траур, рыдающая жена Лина фон Остен, крупные заголовки во всех газетах мира.

— Ведете к тому, что покушение было инсценировано?

— Да. Рейнхарду Гейдриху было необходимо исчезнуть, причем исчезнуть убедительно — чтобы поверили не только в Германии, но и за границей. Из английской диверсионной группы не выжил никто кроме одного — Карела Чудры, оказавшегося агентом гестапо. Свидетелей устранили. Далее: две недели спустя, 17 июня 1942 года из порта Ла-Рошель, где находилась крупная база германских субмарин…

— Опять Ла-Рошель, — уныло пробормотал Славик. — Знак.

— Что вы сказали?

— Нет, ничего особенного. Это я умозрительно…

— Так вот: из Ла-Рошель выходит лодка номер U-590 под командованием капитана Гейнца-Эберхарда Мюллера, который — представьте себе! — был сослуживцем Гейдриха по военно-морскому флоту, вместе начинали на крейсере «Берлин» и сохранили дружбу ранней молодости. В сохранившейся после войны документации Кригсмарине сведения о U-590 прослеживаются вплоть до июля 1943 года, когда она вроде бы была потоплена глубинными бомбами с американских самолетов «Каталина» неподалеку от устья Амазонки. Выглядит достоверно: базы противолодочных самолетов Америки располагались в штатах Байя, Пернамбуко и Риу-Гранде-ду-Норти… Сделайте одолжение, взгляните на правый пирс, ближняя к нам лодка с большим креном на борт.

— U-590? — ахнул Иван. — Капитан Мюллер в сорок втором доставил бывшего обергруппенфюрера сюда? В Антарктиду?

— Гейдрих был непосредственным организатором проекта «Эндцайт», но прежде всего — прекрасным аналитиком, способным заглянуть куда глубже большинства коллег по ремеслу. Это доказывается его блестящей карьерой. В двадцать восемь лет — уже группенфюрер, что соответствует генерал-лейтенанту, в тридцать два он становится начальником СД, в тридцать пять возглавляет всю имперскую безопасность, ведомство с огромным влиянием! Дураков на таких должностях не держат, а единичные исключения вроде Кальтенбруннера только подтверждают правило…