Шрифт:
Евгений Аронович Долматовский
– Герой - Еще недавно в город незнакомый...
– Кавалерия мчится - Комсомольская площадь - Моих собратьев моды атакуют...
– Одному поколенью на плечи...
– Ответ на анкету - Пустяки - Рост - Сказка о звезде - Слова, пришедшие потом - Хочу предупредить заранее...
КОМСОМОЛЬСКАЯ ПЛОЩАДЬ Комсомольская площадь - вокзалов созвездье. Сколько раз я прощался с тобой при отъезде.
Сколько раз выходил на асфальт раскаленный, Как на место свиданья впервые влюбленный.
Хорошо машинистам, их дело простое: В Ленинграде - сегодня, а завтра - в Ростове.
Я же с дальней дорогой знаком по-другому: Как уеду, так тянет к далекому дому.
А едва подойду к дорогому порогу Ничего не поделаешь - тянет в дорогу.
Счастья я не искал: все мне некогда было, И оно меня, кажется, не находило.
Но была мне тревожной и радостной вестью Комсомольская площадь - вокзалов созвездье.
Расставанья и встречи - две главные части, Из которых когда-нибудь сложится счастье. Вечер лирики. Москва, "Искусство", 1965.
СКАЗКА О ЗВЕЗДЕ Золотые всплески карнавала, Фейерверки на Москва-реке. Как ты пела, как ты танцевала В желтой маске, в красном парике! По цветной воде скользили гички, В темноте толпились светляки. Ты входила,
И на поле "Смычки"* Оживали струны и смычки. Чья-то тень качнулась вырезная, Появился гладенький юнец. Что меня он лучше - я не знаю. Знаю только, что любви конец. Смутным сном уснет Замоскворечье,
И тебя он уведет тайком, Бережно твои накроет плечи Угловатым синим пиджаком. Я уйду, забытый и влюбле 1000 нный, И скажу неласково: "Пока". Помашу вам шляпою картонной, Предназначенной для мотылька.
Поздняя лиловая картина: За мостами паровоз поет. Человек в костюме арлекина По Арбатской Площади идет. Он насвистывает и тоскует С глупой шляпою на голове. Вдруг он видит блестку золотую, Спящую на синем рукаве. Позабыть свою потерю силясь, Малой блестке я сказал: - Лети! И она летела, как комета, Долго и торжественно, и где-то В темных небесах остановилась, Не дойдя до Млечного Пути.
* Тогдашнее название Парка Культуры имени Горького. 1934 Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.
ГЕРОЙ Легко дыша, серебряной зимой Товарищ возвращается домой.
Вот, наконец, и материнский дом, Колючий садик, крыша с петушком.
Он распахнул тяжелую шинель, И дверь за ним захлопнула метель.
Роняет штопку, суетится мать. Какое счастье - сына обнимать.
У всех соседей - дочки и сыны, А этот назван сыном всей страны!
Но ей одной сгибаться от тревог И печь слоеный яблочный пирог.
...Снимает мальчик свой высокий шлем, И видит мать, что он седой совсем. 1938 Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.
СЛОВА, ПРИШЕДШИЕ ПОТОМ Слова, пришедшие потом, С пятиминутным опозданьем, Точны, как юбилейный том, Оттиснутый вторым изданьем.
А те, что именно сейчас Так убедительны и метки, О ребра яростно стучась, Не в силах вырваться из клетки.
Признанье смято немотой. Она уйдет, смеясь и плача. Послушай! Оглянись! Постой! Начну - и все скажу иначе.
Бывает - с возвышенья сцен Оратор чушь пустую треплет. Прогонят - вновь он Демосфен, Герой невысказанных реплик.
В мгновенном споре ты мычишь И заикаешься уныло, Зато потом - слова-мечи, Любое б недруга убило.
Слова никчемные - гуртом, Толкутся, блеют, как бараны. А мудрые придут потом И хлынут, словно кровь из раны. 1966 Евг. Долматовский. Последний поцелуй. Новые стихи. Серия "Поэтическая Россия". Москва: Советская Россия, 1967.
* * * Одному поколенью на плечи Не слишком ли много? Испытаний и противоречий Не слишком ли много?
Я родился в войну мировую, Зналось детство с гражданской войною, И прошел полосу моровую, И макуха Знакома со мною, И разруха Знакома со мною. Старый мир напоследок калечил, Но убить нас не смог он. Одному поколенью на плечи Не слишком ли много?
А считалось, что только одною Мировою войною Вся судьба одного поколенья Ограничена строго. Сколько дней я сгорал В окруженьи, Сколько лет я бежал В наступленье Не слишком ли много?
Так дымились Освенцима печи, Что черны все тропинки до бога. Одному поколенью на плечи Не слишком ли много?
Путешественнику полагалось Два - от силы - кочевья, Борзый конь, и натянутый парус, И восторг возвращенья. Нам - транзитные аэродромы, Вновь и снова дорога. И разлук и моторного грома Не слишком ли много?
Одиссею - одна Одиссея... Нам же этого мало. Раз в столетие землетрясенье На планете бывало. Трижды видел, как горы качались, Дважды был я в цунами. (А ведь жизнь Только в самом начале, Говоря между нами.)
Это б в прежнее время хватило Биографий на десять. Если вихрем тебя закрутило, На покой не надейся. Только мы не песчинками были В этом вихре, А ветром, Не легендою были, А былью, И не тьмою, А светом. Равнодушные с мнимым участьем Соболезнуют, щурясь убого. Только думают сами Поменяться бы с нами местами. Одному поколению счастья Не слишком ли много? А они-то ведь, кажется, правы! И меняться местами, Нашей выстраданной славой Ни за что
и ни с кем
мы не станем! 1965 Евг. Долматовский. Последний поцелуй. Новые стихи. Серия "Поэтическая Россия". Москва: Советская 1000 Россия, 1967.
КАВАЛЕРИЯ МЧИТСЯ Слышу дальний галоп: В пыль дорог ударяют копытца... Время! Плеч не сгибай и покою меня не учи. Кавалерия мчится, Кавалерия мчится, Кавалерия мчится в ночи. Скачут черные кони, Скачут черные кони, Пролетают заслоны огня. Всадник в бурке квадратной, Во втором эскадроне, До чего же похож на меня!
Перестань сочинять! Кавалерии нету, Конник в танковой ходит броне, А коней отписали кинокомитету, Чтоб снимать боевик о войне! Командиры на пенсии или в могиле, Запевалы погибли в бою. Нет! Со мной они рядом, такие, как были, И по-прежнему в конном строю. Самокрутка пыхнет, освещая усталые лица, И опять, и опять Кавалерия мчится, Кавалерия мчится, Никогда не устанет скакать.