Шрифт:
Андрей Щупов
Стихи
Снеговика усталым взором,
С гримасой красного вождя,
Заботя череп взрослым вздором,
Смотрел вчера я на дитя.
Я со скамьи, он из коляски,
Он, улыбаясь, я -- грустя,
Я из реалий, он из сказки,
Я -- здешний монстр, а он дитя.
Два дуэлянта безоружных
На берегах немой реки
Друг другу нужных и ненужных,
Сближенных судьбам вопреки.
Он постигал меня, как небо,
Как ветер пыльный, как ландшафт,
Он это МОГ, он БЫЛ, я НЕ БЫЛ,
Такой вот скучный брудершафт.
Явилась няня, он поплыл
В коляске-лодке-корабле,
Но взгляд его прикован был
Не к погремушкам, а ко мне.
И, показалось, он рукой
Чуть помахал, мне все простя,
Он это МОГ, он в жизнь вплывал,
Любовью мачты золотя...
x x x
Капельки зла
Уходили в ресницы,
Как партизаны в леса,
И одинокая плавала птица,
Падая в небеса.
Снег ослеплял и сыпал напрасно,
Видели мы сквозь туман,
Мир был ненастным и мир был несчастным
От ран, забытья и нирван.
Воздух искрился от телеканалов,
В поисках тишины
За город мы выбирались устало
Серп созерцать Луны.
Только и здесь слуха касался
Вой озябших волков,
Космос над нами беззвучно смеялся,
Стайкой смущенных мальков
Мы возвращались в свои катакомбы,
Мы погружались в дела,
Небо лепило градины-бомбы,
Знойно метель мела.
x x x
Испить испитое, как рассказать избитое...
Зачем тогда нужны поэты? Кому они нужны?
С прицелом вдаль бьем из коротышек-минометов,
И минам несть числа, как нет числа желаньям.
Быть может, кто-нибудь из нас да переплюнет
Увесисто из века в век?
Или как голубь клювом по асфальту
Нам каменное время не пробить?
Зачем тогда потеть? Водить пером гусиным?
Что проку в рукотворных кипах,
Растимых автором в надежде на потомков?
Воистину мы не жалеем наших внуков,
О детях их не думаем совсем.
Внук внука -- враг нам, судя по тому,
Что мы творим за скорые шесть-семь десятилетий.
Глупцу, должно быть, мало современья,
Рифмованной строкой швыряет он, как камнем,
И невдомек ему, что сель словесный
Из года в год все тяжелей и набирает силу,
А в мутной глубине грозит сокрыть
Последние жемчужины вселенной...
Смешно от резвости людской,
От гибкости бесстрашной:
Ногами встать на собственные плечи -
И топтаться!..
Такое может в ум прийти лишь нам -
В наследие оставить разоренный дом
И гору завещаний!
Однако же зачем тогда придумано перо?
Зачем столь гладко скользит оно
По клеточкам тетради,
Своей чужую глупость умножая
И радость доставляя, как ни странно,
Стрелку и жертве обоюдно?..
Зачем? Кто сможет объяснить,
Тому готов я отослать
Полфунта репчатого лука.
Лук в холодильнике,
Я жду...
x x x
Ночь мягкой жабой улеглась на землю,
И бородавки звездные, лучась,
Дразнили светом, обведенным чернью,
Плодя, как сыпь, бугорчатых внучат.
И под огромным темно-теплым брюхом
Земля, проглоченная тьмой, спала,
И тишина, расправившая ухо,
Цикадами в полет ночной звала.
Толкал я шар земной в прыжке ногами,
И континентов улетало вдаль круженье,
Бодал планету острыми рогами
Трехдневка месяц, рвущийся в сраженье.
x x x
Завидная и горькая судьба
Всех согревать последними часами,
Будь это свадьба, смерть или гульба,
Каприз игры с Верховными Весами.
Цветы я покупаю с сожаленьем,
Их светлый аромат почти задушен,
И именинников приветствуют рожденье
Безмолвно отходящие их души.
x x x
Вы живете незадумчиво,
Быстротечно и печально,
Не желая переучивать
"Я", возникшее случайно.
Страшно вам остановиться,
Чтоб в настигшей тишине
Пред незримым повиниться
И расплакаться втуне.
Вы живете все в движенье,
Мчась в бесцелье, как в загон.
Жизнь проходит в погруженьи,
Вас засасывает сон.
В хоре голоса не слышно,
И немею, видя как
Образ ваш далекий, пышный
Обрамляет ватный мрак.
Я молчу, лишенный силы
После хриплого надрыва,
Времени тупые пилы
Вас склоняют над обрывом.
Больно, что не докричаться
До сердец, плывущих вдаль,
Мне с потерей долго мчаться
В край, где плещется печаль.
В край пустынный, бесприютный,
Где не будет наших встреч,
Где в церквушках голых, мутных
Я зажгу Вас в виде свеч.
x x x
Зрачок от солнца гонит в тень,
Ему моргнуть, должно быть, лень,
Таращится он целый день,
Каля затылки.
Раскрытый неба страшный глаз