Стихи
Шрифт:
Из нее лягушки звезды, как из сети, выбирают. Тень мне дарит отражений неподвижные предметы.
Как комар, идет - огромный, фиолетового цвета.
Тростниковый свет сверчки позолотой покрывают,
и, рекою отраженный, он в груди моей всплывает.
НАРЦИСС
– Мальчик! В речку свалишься, утонешь!
– Я на дне увидел розу с речкой маленькой в бутоне.
Погляди! Ты видишь птицу? Птица! Желтая какая!
Уронил глаза я в воду. - Боже! Отойди от края!
– ...Роза, я иду...- И волны детский голос поглотили.
Он исчез. И тут я понял все. Но выразить - бессилен.
ИГРЫ
ИРЕНЕ ГАРСИЯ
(Служанке)
У реки пляшут вместе топольки. А один,
хоть на нем лишь три листочка, пляшет, пляшет впереди.
Эй, Ирена! Выходи! Скоро выпадут дожди, так скорей попляши в саду зеленом!
Попляши в саду зеленом! Подыграю струнным звоном.
Ах, как несется речка. Ах ты, мое сердечко!
У реки пляшут вместе топольки. А один, хоть на нем лишь три листочка, пляшет, пляшет впереди.
НА УШКО ДЕВУШКЕ
Не сказал бы. Не сказал бы ни слова.
Но в глазах твоих встретил два деревца шалых.
Из смеха и света, из ветерка золотого. Он качал их.
Не сказал бы. Не сказал бы ни слова.
* * *
Проходили люди дорогой осенней.
Уходили люди в зелень, в зелень. Петухов несли, гитары - для веселья, проходили царством, где царило семя. Река струила песню, фонтан пел у дороги. Сердце, вздрогни!
Уходили люди в зелень, в зелень. И шла за ними осень в желтых звездах. С птицами понурыми, с круговыми волнами, шла, на грудь крахмальную свесив голову. Сердце, смолкни,успокойся!
Проходили люди, и шла за ними осень.
ДЕРЕВО ПЕСЕН
Все дрожит еще голос, одинокая ветка, от минувшего горя и вчерашнего ветра.
Ночью девушка в поле тосковала и пела и ловила ту ветку, но поймать не успела.
Ах, луна на ущербе! А поймать не успела. Сотни серых соцветий оплели ее тело.
И сама она стала, как певучая ветка, дрожью давнего горя и вчерашнего ветра.
* * *
Апельсин и лимоны.
Ай, разбилась любовь со звоном.
Лимон, апельсины.
Ай, у девчонки, у девчонки красивой.
Лимоны.
(А солнце играло с травой зеленой.)
Апельсины.
(Играло с волною синей.)
УЛИЦА НЕМЫХ
За стеклом окошек неподвижных девушки улыбками играют.
(На струнах пустых роялей пауки-акробаты.)
Назначают девушки свиданья, встряхивая косами тугими.
(Язык вееров, платочков и взглядов.)
Кавалеры отвечают им, цветисто взмахивая черными плащами.
ЛУННЫЕ ПЕСНИ
ЛУНА ВОСХОДИТ
Когда встает луна, колокола стихают и предстают тропинки в непроходимых дебрях.
Когда встает луна, землей владеет море и кажется, что сердце забытый в далях остров.
Никто в ночь полнолунья не съел бы апельсина, едят лишь ледяные зеленые плоды.
Когда встает луна в однообразных ликах серебряные деньги рыдают в кошельках.
ДВЕ ВЕЧЕРНИХ ЛУНЫ
I
Луна мертва, мертва луна, но воскресит ее весна.
И тополя чело овеет ветер с юга.
И сердца закрома наполнит жатва вздохов.
И травяные шапки покроют черепицу.
Луна мертва, мертва луна, но воскресит ее весна.
II
Напевает вечер синий колыбельную апельсинам.
И сестренка моя поет: - Стала земля апельсином. Хнычет луна: - И мне хочется стать апельсином.
– Как бы ты ни алела, как бы ни сокрушалась, не быть тебе даже лимоном. Вот жалость!
ОН УМЕР НА РАССВЕТЕ
У ночи четыре луны, а дерево - только одно, и тень у него одна, и птица в листве ночной.
Следы поцелуев твоих ищу на теле. А речка целует ветер, к нему прикасаясь еле.
В ладони несу твое нет, которое ты дала мне, как восковой лимон с тяжестью камня.
У ночи четыре луны, а дерево - только одно. Как бабочка, сердце иглой к памяти пригвождено.
""
ПЕРВАЯ ГОДОВЩИНА
По лбу моему ты ступаешь. Какое древнее чувство!
Зачем мне теперь бумага, перо и мое искусство?
Ты с красным ирисом схожа и пахнешь степной геранью.
Чего, лунотелая, ждешь от моего желанья?
ВТОРАЯ ГОДОВЩИНА
Луна вонзается в море длинным лучистым рогом.
Зеленый и серый единорог, млеюший и потрясенный. Небо по воздуху, словно лотос огромный, плывет.
(И ты проходишь одна в последнем сумраке ночи.)
ЦВЕТОК
Ива дождя, плакучая, легла.
О лунный свет Над белыми ветвями!
ЭРОТ С ТРОСТОЧКОЙ
ЛУСИЯ МАРТИНЕС
Лусия Мартинес, сумрак багряного шелка.
Твои бедра льются, как вечер, чтобы свет свой во мраке спрятать, и сиянье твоих магнолий потайные смуглят агаты.
Я пришел, Лусия Мартинес, створки губ твоих вскрыть губами, расчесать зубцами рассвета волос твоих черное пламя.
Так хочу и затем пришел я. Сумрак багряного шелка.
ИНТЕРЬЕР
Не хочу я ни лавров, ни крыльев. Белизна простыни, где раскинулась ты, обессилев! Не согрета ни сном, ни полуденным жаром, нагая, ускользаешь, подобно кальмарам, глаза застилая черной мглою дурманною, Кармен!
СЕРЕНАДА
При луне у речной долины полночь влагу в себя вбирает, и на лунной груди Лолиты от любви цветы умирают.
От любви цветы умирают.
Ночь нагая поет в долине на мостах, летящих над мартом. Осыпает себя Лолита и волнами, и нежным нардом.