Стигма
Шрифт:
– Как сильно ты меня ненавидишь? – Его шепот, усиленный узким пространством коридора, казалось, проникал даже в кости.
Я дрожала в легком платье, а он, недовольный, приблизился к моему уху, прикоснувшись к нему губами.
– Давай! Я хочу услышать, как ты это произнесешь.
Я поняла, он хотел услышать мягкое «с» и бархатистое сочное «р», которые придавали моему тембру глубокое, особенное звучание. Я напрягла запястья, чувствуя, как по моему телу прокатывается волнами нечто жгучее.
– Я тебя ненавижу. – Сбитая с толку сумбурными ощущениями, я вскинула подбородок и посмотрела ему в глаза. А потом отдалась хаосу чувств, ощущая, как запылали щеки. – За то, что ты беспощаден, за то, что ты уверен, будто тебе принадлежит мир. Будто все только и мечтают, чтобы тебе угодить, даже я. Когда ты ведешь себя так… – я скривила губы, впившись ногтями в его крепкие мышцы, – …я испытываю дикое желание разорвать тебя на части.
– А когда ты ведешь себя так, – сказал он тихо, – я испытываю совсем другое желание.
Его дыхание обдало мои губы горячей волной.
Я позволила ему обжечь их, воспламенить и невольно прикрыла глаза, судорожно вздохнув.
В следующий момент Андрас впился в меня жадными глазами.
Сердце затрепетало, как птица, когда он шевельнул свободной рукой. Его пальцы коснулись моей шеи, заставив вздрогнуть. Я едва почувствовала их прикосновение, а они скользнули по затылку к волосам.
Легким движением он вынул из пучка длинную заколку. Она звякнула, упав на пол. Волосы рассыпались, и мягкая черная волна устремилась вниз, свободно стекая по моей спине к бедрам. Прежде чем я поняла, что он делает, его рука уже оказалась в моих локонах. Перебирая их, он пробрался к моей шее, сжал волосы и так властно наклонил мою голову, что я застонала. Сердце замерло. Я открыла рот, когда сгусток импульсов растекся по животу, и во мне замерцал ужас, граничащий с восторгом.
– Скажи это еще раз…
Я с трудом перевела дыхание. Пальцы впились в его плечо как в опору, позволяющую не упасть в омут безумных ощущений. Всего несколько минут назад Весельчак тоже схватил меня за волосы, но сейчас это было…
Боже, я не могу этого понять. У меня нет объяснений. Но в клубке мучительных чувств, которые бушевали во мне, сплелись горячность и злость, азарт, неистовство, ярость, исступление, безумство – все, кроме… отвращения.
Почему его не было?
Я отчаянно искала в себе это чувство, мои запястья дрожали, ладони прижимались к Андрасу, но все, что я ощущала, – огненное прикосновение его рук.
Глубокий вдох. Ноздри щекочет обволакивающий и теперь знакомый аромат.
Я сглотнула, пытаясь прогнать непрошеные чувства, и посмотрела на Андраса, пытаясь испепелить его взглядом.
– Тебе нравится, когда я говорю, что ненавижу тебя?
– Это не должно мне нравиться, – прошептал он сквозь зубы, – это должно войти мне в голову.
Моя уверенность была подорвана.
Открыв рот, я сразу его закрыла, чтобы удержать в себе все, что могло выдать удивление. Грудь приподнималась и опускалась от учащенного дыхания.
Дыхание Андраса коснулось чувствительной кожи моих щек, хлестнув меня своим ароматом. Его пальцы медленно скользнули вниз по моей руке, как будто ласково ее поглаживая.
Я старалась не задохнуться, но захлестнувшее меня отчаяние не пропускало воздух.
Одурманенная, я чувствовала себя пленницей. Чувствовала себя порочной. Сердце билось в горле, в голове гудело, горячее напряжение внизу живота передалось бедрам. Мне хотелось запустить руки в его волосы и с силой стиснуть их, хотелось кусать его губы, хотелось сжать плоть его мышц и заставить почувствовать тот же неистовый изнурительный жар, который чувствовала сейчас я.
По бедру к груди пробежало его прикосновение. Казалось, теперь мы дышали не воздухом, а друг другом, и я сглотнула, чтобы голос не выдал то, о чем, к сожалению, кричало мое прерывистое дыхание.
– Ладно…
Его рука мягко сжала мое бедро.
– Ладно?
– Я тебя…
– Я тебя… – подбодрил он, ловя каждый мой выдох.
Я запрокинула голову и посмотрела на него с вызовом, как опытная воительница. Я наклонилась, чтобы произнести каждую букву прямо Андрасу в рот.
– Я тебя презираю.
Его губы прижались к моим. Они впились в них, и кто-то из нас простонал.
Андрас обнял меня, и душа взорвалась, залив мои вены мощным жаром. Это острое ощущение опутало меня, словно пламя.
Я выгнула спину, теснее прижавшись к Андрасу. Его рука погрузилась в мои распущенные волосы. Я сжала его плечи, готовая оттолкнуть. Но путаные чувства, затуманивающие разум, превращали всякое намерение в дрожь. Его горячие жадные губы всасывали мою нижнюю губу, облизывая ее, как карамель, и, возможно, именно из-за проклятого ощущения слабости в ногах я в эту минуту была не в силах отстраниться.
Его горячее дыхание смешалось с моим, вызывая головокружение. Пряный мужской аромат проникал в ноздри, наполнял легкие.
Нет, дело не в том, что я не могла, я не хотела… не хотела его отталкивать!
И все же я оттолкнула его от себя. Андрас отшатнулся, унося на языке вкус моих губ.
Внезапный холод коснулся моего тела там, где уже не было его рук, как будто я только что содрала с себя кусочки кожи.
Я смотрела на него, тяжело дыша и широко раскрыв глаза, осознавая, что только что произошло.
Осознавая, что жгучее чувство, опаляющее каждый сантиметр моего тела, было опасно далеко от отвращения. И он… Кажется, он это понял. Андрас понял, что под ненавистью во мне пульсировало более неистовое и разрушительное чувство.
Катастрофическое для сердца чувство, потому что оно было ошибочным.
Чувство, которое Андрас почуял, как запах духов, ведь он был повелителем катастроф.
17. Хочешь, притворимся?
Она была необычной. Смотрела на мир по-особенному. У нее были глаза человека, который, потерпев много поражений, научился сражаться одним лишь взглядом.