Шрифт:
– Как же я соскучилась по своему домику! – Шурочка так заразительно потянулась, что я тут же последовал её примеру.
– Честно говоря, твоя идея уехать из Парижа и провести медовый месяц в родных пенатах, мне не зашла. Ты не задумывалась о том, чтобы домишко толкануть? – осторожно осведомился я.
– Не смей даже заговаривать об этом, Дубровский, или я тебя прибью! – Жена прошила меня испепеляющим взглядом. – К тому же, я пообещала, что никогда его не продам. Виктор слёзно просил оставить за собой кабинет из двух смежных комнат, а взамен пообещал купить мне квартиру.
– То есть, он будет наведываться снова и снова, пока смерть не разлучит вас?
– Сплюнь! Зато дом не пустует. Телефон включи, кстати.
С самого вечера наш домашний телефон буквально взбесился: один звонок следовал за другим, но каждый раз на другом конце провода вешали трубку. Аппарат пришлось выключить.
Шурочка впорхнула в ванную комнату, а это значит, у меня есть ещё минимум полчасика, чтобы понежиться в кровати. Только-только я включил аппарат, поудобнее улёгся на правый бок и закрыл глаза, как телефон зазвонил снова.
– Алло, – недовольно буркнул я в телефонную трубку, в ответ тут же раздались короткие гудки.
Вот ведь зараза, весь сон, как рукой сняло! Я со злостью бросил трубку на рычаг и вновь выдернул телефонную вилку из розетки.
Солнечная погода в конце октября – для Питера настоящая редкость. Я подошёл к окну и раздвинул шторы: погодка замечательная, на небе ни единой тучки – красота!
– Ванна свободна, можешь приступать к водным процедурам. – Шурочка вышла из ванной, на ходу запахнув халат. – Опять звонили?
– Опять!
Закрыв дверь душевой кабинки, я отдался во власть упругих струй воды, приятно массирующих тело. Уже через десять минут, бодрый и посвежевший я предстал перед женой.
– Андрей, у нас гости, – огорошила меня Шурочка.
– Мужик какой-то у ворот тёрся.
– Нет, женщина из полиции. Я её провела в гостиную.
– Что ей надо? – удивился я.
– Вот сам и спроси.
Прихватив с собой паспорт, я примерил на лицо гневно-непоколебимую маску и распахнул дверь в гостиную. Визитёрша восседала в облюбованном мной кресле, черты её лица всколыхнули в памяти ворох неприятных событий из прошлого.
– Майор Взварова, – представилась женщина, – Могу я узнать, кто вы такой, и кем приходитесь Александре Вяземцевой?
– Прихожусь мужем. Ишь ты, уже целый майор, – сыронизировал я. – Неужто не узнаёте?
– А-а, кажется, вспомнила, – приглядевшись, злорадно усмехнулась Взварова. – Андрей Дубровский, один из фигурантов дела Гемке.
– Германа Гемке? – испуганно переспросила Шурочка.
– Не фигурант, а свидетель, показания которого помогли бы посадить этого гада, – пояснил я жене, демонстративно отвернувшись от Взваровой. – Но одна девица с погонами старшего лейтенанта обставила дело так, что суд не учёл предоставленные видеоматериалы по причине того, что они ненадлежащего качества и получены с нарушением действующего законодательства.
– Не учите меня работать! – разозлилась женщина. – Вам, Дубровский, удалось отмазаться от обвинения в покушении на убийство должностного лица…
– На минутку: и по совместительству вашего любовника, – вставил я свои пять копеек.
– Но сейчас я доведу дело до конца, уж будьте уверены.
– Кого же я хотел укокошить на этот раз, если не секрет?
– Не секрет. Виктора Вяземцева, бывшего мужа Александры Вяземцевой. Елизавета Елецкая подала заявление о пропаже своего гражданского мужа и незаконном проникновении в жилище.
– Виктора убили? – ужаснулась Шурочка.
– А какая мне-то в том корысть? – осведомился я.
– Сейф взломан, пистолет на месте, но есть одна странность: наличность украдена частично. А я и не удивлена. Так как раздел совместно нажитого имущества произведён не был, а прямых наследников Вяземцев не оставил, то всё и так достанется бывшей жене, – с торжественной одержимостью продекламировала Взварова. – Если она, конечно, заявит свои права на имущество, в чём я нисколько не сомневаюсь, если в деле замешаны вы, Дубровский.
– А если не заявлю, вы оставите нас в покое? – вмешалась встревоженная Шурочка.
– Нет уж, заявишь как миленькая, – не согласился я с женой. – Не могу допустить, чтобы имущество, принадлежащее тебе по закону, растворилось в чреве ненасытного госбюджета.
– Как-то вы нелестно о своей Родине, гражданин Дубровский, – скривилась Взварова.
– Своя рубашка ближе к телу, знаете ли. Разумному индивиду стоит показать зубы, когда не Родина, но государство под благим предлогом сдирает с него последние портки. Вы, Взварова, скорее всего, не различаете эти два понятия.
– Удивительно, что с такой гнилой философией вы ещё разгуливаете на свободе. Самое время это исправить. Итак: Александра Вяземцева и вы, гражданин Дубровский, задержаны для выяснения обстоятельств исчезновения Виктора Вяземцева. Следуйте за мной и не вздумайте оказывать сопротивление. – Взварова распахнула полу стёганой куртки, чтобы продемонстрировать пистолет Макарова в подмышечной кобуре.
– Ага, значит, речь идёт не об убийстве! Надеюсь, у вас имеется очень веский мотив для содержания под стражей граждан Французской республики? – Я раскрыл паспорт на первой странице и ткнул пальцем в свою фотографию.
– Покажите, – Взварова потянулась к документу.
– Фигушки! – Я тут же отдёрнул руку. – Научен горьким опытом общения с вами. Вызывайте повесткой, если приспичило.
– Обязательно, – сквозь зубы процедила Взварова. – Но для начала возьму с вас подписку о невыезде.
– Время идёт, но методы не меняются. Вам ли не знать, что если дело даже не заведено, то грош цена этой подписке. Убирайтесь-ка лучше подобру-поздорову, пока я не накатал жалобу в прокуратуру через Генеральное консульство.