Старик
Шрифт:
Незнакомец протянул правую руку, как бы для приветствия, а левой, которая в перчатке, механически щёлкнул, как будто она была на шурупах.
Старик насупился:
– Вы ошиблись, - сказал он глухо и с раздражением.
– Я не Себастьян.
Он быстро встал, чтобы пойти к другой скамейке.
Незнакомец не препятствовал, вновь лязгнул рукой в перчатке, взглядом проводил его. Внимательные глаза незнакомца старик чувствовал на своей спине.
Он отошёл далеко, сел на не очень удобной скамеечке под ивой, как бы нечаянно взглянул в сторону заговорившего с ним посетителя парка.
Тот сидел, с досадой поглядывая на старика. Встретился с ним глазами, смущённо улыбнувшись, отвёл взгляд, а спустя несколько минут встал, подошёл к продавщице воздушных шаров, купил шарик на ниточке, подарил его девочке и зашагал к выходу медленно и степенно. При всём этом его левая рука оставалась неподвижной.
"Странный тип", - подумал старик.
– "Обознался что ли? А, впрочем, почему я сконфузился? Часто ли приходиться говорить с людьми? Ну ошибся человек, ну всё бы обнаружилось, и поговорили бы о том, о сём..."
Небо заволакивалось лёгкими облачками, зазвенела бодрая музыка. Посидев ещё немного, старик медленно встал, вытянувшись во весь свой высокий рост, и пошёл к выходу из парка.
Он шагал к хорошо знакомому кафе "Бактрия", где часто заказывал кружечку пива в знойные летние дни. Теперь ему захотелось сладкого ароматного чаю с жасмином.
В кафе его приветствовал широкой ослепительной улыбкой Керим.
– О, как я рад, что ты зашёл! Что сегодня, уважаемый? Пиво, водка, плов?
– Приготовь-ка ты мне чаю, да покрепче, - попросил старик.
– Хачапури и пачку "Marvel Gold".
Вскоре Нурдин (сын Керима) с подносом в руках быстрыми шагами подошёл к его столику. Дымящийся ароматный чай ударил в ноздри, а лежащее на белой тарелке с голубоватыми цветами поджаристое хачапури с сыром призывно пахло.
Бросив в чай сахару, старик отломил кусок хачапури и принялся медленно и смачно жевать, запивая пахучей жидкостью из фарфоровой синей пиалы.
Перед глазами закружился, затуманился мир, и он, сосредоточившись на еде, сквозь марево видел двух мужчин, посасывающих вино у стойки, и даму, угощавшую девочку шаурмой.
Только старик распечатал пачку, чтобы извлечь сигарету, как в запотевшем зеркале напротив ему привиделся странный облик только что вошедшего в дверь. Мощная, красивая фигура была с крыльями, которые сразу же сложились за спиной под тёмным плащом. От головы исходило сияние, а из глаз брызнул серебристый свет.
Старик испуганно оглянулся. Нет, ему показалось - вошедший был совершенно обычным человеком в тёмно-синем плаще, на голове старомодный берет и никакого сияния. Одна его рука была в перчатке и почти не двигалась, казалась искусственной.
Зажав под мышкой трость, он чём-то говорил у стойки, а потом с рюмкой и закуской направился в зал.
Оказавшись у столика, за которым с несколько тревожным видом восседал старик, гость на мгновение остановился.
– Позвольте, - и, не дожидаясь приглашения, сел, лязгнув по столу железной рукой.
Присмотревшись, старик вздрогнул. Это был человек с прекрасной формой лица, чёрными бровями, благородным носом, тонко очерченными губами. Взгляд его был исполнен добродушия и лукавства.
Старик узнал мужчину, который заговорил с ним в парке. Он глотнул слюну, отодвинул чашку.
А вошедший произнёс что-то отдалённо знакомое:
Я душу смутную мою,
Мою тоску, мою тревогу
По завещанию даю
Отныне и навеки Богу
И призываю на подмогу
Всех ангелов - они придут,
Сквозь облака найдут дорогу
И душу Богу отнесут.
– Вспомнил, Себастьян? Это строки Франсуа Вийона, за душу которого ты так боролся тогда, - совершенно спокойно сказал странный незнакомец.
Старик улыбнулся как можно более примирительно, но внутри себя слегка волнуясь.
– Вы меня с кем - то путаете. Поверьте, я никакой не Себастьян. Я обычный пенсионер, мне семьдесят лет, и все эти годы я Марк, а не Себастьян... Вероятно, я на кого-то похож, вот вы и спутали.
Последние слова он добавил, заметив лёгкое удивление в глазах незнакомца.
Но тот поразил его следующими словами:
– Тебе уже не семьдесят, а триста семьдесят лет, и к своему нынешнему гордому имени Марк ты должен добавить благородное - Себастьян, и никакой ты не пенсионер, а ангел, сброшенный на землю.
Старик, отодвинув тарелку, откинулся в кресле и рассмеялся:
– Послушайте, у вас богатая фантазия. Не пишите ли вы книги?
– сказал он весёлым глуховатым голосом.
Незнакомец в берете покачал головой.
– Книги пишут те, кто отмечен божьей печатью мечты и воображения. У меня же другие качества и функции. Я лишь тот, кто предупреждает и зовёт, фантазии не для меня.
Старик улыбался.
Странный гость, впечатав в него пристальный взгляд и вдохнув поглубже воздух, произнёс:
– Когда молодой гранд Рауль Мартин заметил, что хозяин Чёрного замка герцог Гонсало Северин воспылал страстью к его возлюбленной Агнессе, то он перестал бывать у него, и все приглашения герцога превращались в огненных бабочек, а сиреневый весенний ветер размётывал их пепельную пыльцу по столу.
Когда хозяин Чёрного замка Гонсало Северин на охоте коварно, по-предательски выстрелил молодому человеку в спину, и смерть гранда была объяснена нападением дикого волка, то последним приютом несчастного стал могильный склеп, а бедная Агнесса роняла слёзы, орошая землю у склепа, и слёзы дали свои всходы, выросли голубые с тёмным орнаментом цветы.