Чтение онлайн

Я, хотя руки мне стоило прежде триста раз вымыть, повторила его жест. Раны не было. Как к свидетелю нового чуда я обернулась к Луке, и тот, как я и предполагала, рухнул на колени и заголосил:

— Велика сила Преблагого через наместников его!

— Лука? — я сдвинула брови. Орать он мог долго, но моментально возвращался к делам. — Как ты так быстро вернулся? Все продал?

Староста, продолжая торчать задом вверх, поднял голову. Глазки его бегали. Так-так-так…

— Так купцу Лощенову, барышня, за восемь тысяч и продали все как есть, — затараторил он. — А то как? За место на рынке плати? За постой плати? За еду плати?

— Это не две тысячи, — ледяным голосом напомнила я.

— А зато вот, — Лука соизволил выпрямиться, сунул руку за пазуху и извлек увесистую пачку. — Ассигнации, барышня. И пряменько как есть, как на подбор. А то сами-то мы сколько бы торговали?

Я закусила губу. Он вряд ли врал, он назвал мне фамилию, скорее всего, Елизавета Нелидова знала этого купца и проверить цену сделки было несложно. В его словах был резон, часто выгоднее отдать все посреднику, пусть и слегка потеряв в деньгах. Слегка — это не две тысячи, а я опрометчиво пообещала деньги на строительство школы.

Лука на коленях подполз, услужливо вручил мне пачку.

Я отсчитала ровно три тысячи. Ассигнации были новенькими, хрустели, каждая по двести грошей, и я протянула отцу Петру пятнадцать купюр. Что за сделка в церковью у меня выходит в итоге? И что отец Петр хотел продемонстрировать, являя мне силу Ока?

Черт его знает. Может, в нашем разговоре стал лишним Лука?

— Благодарствую за пищу и кров, — отец Петр поднялся, — заберу вашу девку на покаяние. Скоро ее не ждите, не раньше, чем волосы в косу сойдутся.

«Да я и не жду», — чуть не вырвалось у меня. Чем меньше змей будет пригрето у меня на груди, тем мне будет спокойней. Отец Петр ушел. Я слышала, как он негромко говорил о чем-то с Анной, потом опять морщилась от дикого воя Авдотьи, потом заржала за окном одна лошадь, другая — возможно, Кузьма решил подвезти Авдотью до церкви, откуда ее уже отправят в какой-нибудь монастырь, и там ей быстро выбьют из головы всякую придурь…

— Барышня? — робко позвал меня Лука, не сводя взгляд с ассигнаций. Я вспомнила, что обещала наградить Никитку, но у меня были лишь крупные купюры.

— Никитке купишь лошадку, сласти и рубаху, — приказала я. — Но потом, когда размен у меня будет. Что скажешь, добрая сия вещь или злая?

Лука скуксился. Денег ему за продажу вещей было не видать, но он изначально знал условия. Еще я заставила его выкопать Око, которое теперь лежало на столе, притягивало взгляд и отпугивало от себя одновременно.

— То в каких руках будет, барышня, — непонятно произнес Лука. — А так зарыл бы я его себе, пусть лежало бы. Али и продали бы куда, а может, оно еще и пригодится?

«В лоб бы тебе им залепить», — подумала я. Я устала смертельно, была голодна, а овощи, засыпанные землей, никак не могли утолить голод или даже разжечь аппетит. Лука мне никак не помог, только еще сильнее запутал.

— Нет. У меня лежать будет. — Может, это решение было в корне неправильным. Может, я пожалею о нем тысячу раз. Но, в конце концов, моя пра-пра — кто ее вспомнит теперь — хвасталась Оком со старой картины своим потомкам.

Я же буду дразнить им тех, кто определенно имеет на него виды.

Ничего не произошло. Совсем ничего, хотя я положила Око на бюро и отправилась в постель с долей настороженности. Даже Лука не прокрался ночью, чтобы добраться до опасной, в его понимании, вещи и снова ее куда-нибудь спрятать. Я предвидела это, привязала к цепочке веревку, другой конец которой крепился к стулу. То, что я проснусь от грохота и ругани, я допускала тоже, но — ничего не произошло.

Я собиралась навестить соседа номер два. Того, которому продали Андрея, на чьих землях пасла Анна корову и который страдал по моей Степаниде.

«По моей» — да, я окончательно свыклась. И с тем, что я владею людьми, и с тем, что с ними куда сложнее, чем с любыми подчиненными в моей прежней жизни. Люди здесь были моралью не отягощены абсолютно; угадать, что ими движет, было нельзя, спрогнозировать поведение тоже, и я только надеялась, что хотя бы недруг останется таковым, а не превратится в спасителя и героя.

Уже за завтраком я кликнула Луку и приказала ему в короткие сроки нанять людей, которые займутся мостом и новым домом, а также определить, что для строительства потребно. Начинать нужно было с моста, Лука сиял от счастья и готов был хоть сию секунду нестись улаживать все дела, но я приказала ему везти меня в Сосновку.

Егора я велела задержать еще ночью, и теперь он топтался во дворе, ждал, и из окна я видела — норовит сбежать, но терпит.

— Расскажи мне, как ты смог спасти меня? — попросила я, когда Лука — практически как скотину, настолько Егор не хотел идти в дом — пригнал его в зал. — Откуда знал, что там ведьмин знак, как сам там оказался?

Прежняя я — Вероника Маркелова — сперва наградила бы. Но это там, в другом мире, как было однажды, когда моя исполнительница оставила в аэропорту смартфон и я написала в соцсетях «помогите». Смартфон вернули, и, собственно, было немного плевать, что вернул его, скорее всего, сам воришка. Может, и нет, ста долларов мне было не жалко, а певица получила выговор за невнимательность.

Итак, то — тогда. Каждый шаг человека здесь мог стоить мне жизни.

— Так я видел знак, барышня, когда с поля шел, — ответил Егор. Логично? Да, если не учитывать: кто в этом мире постоянно смотрит под ноги? Это не столица и тем более не районный центр, где либо бордюры и торчащая плитка, либо выбоины. Сейчас не зима, не слякоть. Я уже обратила внимание, что даже крестьяне здесь ходили с высоко поднятой головой. — Отошел уже, а тут вы идете.

— Повернись, — приказала я. — Волосы на затылке раздвинь. Что-то я глаз там не вижу? — Егор молчал. — Повернись. Соврешь — получишь порку.