Чтение онлайн

Г. —Ты где будешь выбирать?

Р.— А я ни х… выбирать не буду. Никуда не пойду… Нет самого необходимого. Буквально нищими стали. Живет только правительство, а широкие массы нищенствуют. Я вот удивляюсь, неужели Сталин не видит, как люди живут?

Г. —Он все видит, все знает. Или он так запутался, что не знает, как выпутаться?!. А вот Жуков смирился, несет службу…

Г. —Почему, интересно, русские катятся по такой плоскости?

Р. —Потому что мы развернули такую политику, что никто не хочет работать. Надо прямо сказать, что все колхозники ненавидят Сталина и ждут его конца.

Г. —Где же правда?

Р. —Думают, Сталин кончится, и колхозы кончатся… Народ очень недоволен.

Г.— Но народ молчит, боится…

В тот же день Рыбальченко выехал из Москвы к месту своего жительства в Куйбышев.

Абакумов» 549.

Тридцать первого декабря 1946 года также был записан разговор Гордова с женой Татьяной Владимировной. Генерал сказал о Сталине: «Что сделал этот человек — разорил Россию, ведь России больше нет!»

В начале января Гордов и Рыбальченко были арестованы и расстреляны 24 августа 1950 года в Лефортовской тюрьме. Всего с 8 по 30 августа 1950 года Военной коллегией Верховного суда было приговорено к расстрелу 20 генералов и маршал авиации С. А. Худяков 550.

1946 год был страшным годом. Трумэн, атомная бомба, отступление по всем внешним фронтам — это еще далеко не все. И «дело авиаторов», и «дело Жукова» — тоже не все. К этому добавилась ужасная засуха, а за ней неурожай и голод. Скудные государственные ресурсы шли в первую очередь на оборону, ядерные исследования, восстановление экономики. В условиях начавшейся «холодной войны» новая беда легла на самых незащищенных людей и прежде всего — на крестьян, инвалидов, одиноких матерей. Ни о какой отмене карточной системы, обещанной на 1946 год Сталиным, теперь речи не шло.

Если 26 февраля 1946 года правительство могло снизить цены на продовольственные товары в коммерческой торговле, что привело к общему падению цен, то уже в сентябре цены выросли в 2–3 раза на продовольствие, распределяемое по карточкам (хлеб, мука, крупы, мясо, масло, рыба, соль, сахар), было объявлено о снижении цен на промышленные товары.

Сталин понимал, что надо хоть как-то подсластить горькую пилюлю. К тому же самым бедным (у кого зарплата была ниже 900 рублей), неработающим пенсионерам, семьям военнослужащих, получающим пособие, студентам полагалась денежная надбавка.

Однако обстановка была настолько тяжелой, что было принято постановление Совета министров и ЦК, запрещающее повышение зарплаты и норм продовольственного и промтоварного снабжения на всех предприятиях, в учреждениях, организациях.

Повышение произошло 16 сентября 1946 года, после чего цена мяса поднялась с 12 до 30 рублей за килограмм, сливочного масла — с 23 до 60 рублей, сахара — с 5 рублей 50 копеек до 15 рублей, белого хлеба — с 1 рубля 70 копеек до 5 рублей, ржаного хлеба — с 1 рубля 10 копеек до 3 рублей 40 копеек 551.

Однако очень скоро стало ясно, что этих мер недостаточно. Сталин еще на что-то надеялся, но обстановка в сельском хозяйстве приняла катастрофический оборот.

Двадцать третьего сентября министр заготовок Б. А. Двинский направил ему записку. Он предложил максимально сократить потребление хлеба. Украина, Крым, Молдавия, Сталинградская, Курская, Воронежская, Тамбовская, Тульская, Брянская области, Забайкалье и Дальний Восток, Северный Дон и Ставрополь были охвачены засухой. «Мы быстро проедаем наши хлебные запасы… А до нового урожая нам надо жить еще три с половиной квартала. Весной понадобятся семена. Хлеба при нынешнем расходе не хватит» 552.

Счет шел на дни. Уже 27 сентября Политбюро утвердило постановление правительства и ЦК «Об экономии и расходовании хлеба», которым предусматривалось сократить отпуск зерна из государственных фондов на октябрь с 1626,7 тысячи тонн до 485,9 тысячи тонн. Отпуск хлеба по карточкам сокращался на 30 процентов. Количество снабжаемого хлебом по карточкам населения снижалось с 87 до 60 миллионов человек, в том числе на 23 миллиона человек в сельской местности, за счет иждивенцев, рабочих и служащих совхозов и т. д. С 1 октября норма выдачи хлеба иждивенцам, которые сохранили право на паек, сокращалась с 300 до 250 граммов в сутки, а детям с 400 до 300 граммов 553.

Угроза голода вынудила принять и репрессивные меры: Политбюро приняло решение «максимально форсировать хлебозаготовки на местах», то есть прибегло к испытанному методу силового давления на деревню. В колхозы направлялись уполномоченные райкомов, прокуроры, милиционеры. Под угрозой исключения из партии и уголовного суда они заставляли председателей колхозов выполнять планы госпоставок. Те председатели, кто осмеливался помогать бедствующему населению за счет собираемого зерна, сильно рисковали. В 1946 году были осуждены 9511 председателей (в 1945 году — 5757).

Сельский мир СССР вынес в те годы небывалые для невоенного времени тяготы, сопоставимые с периодом коллективизации и индустриализации. По различным оценкам, тогда умерли от голодной дистрофии от одного до двух миллионов человек. Можно считать их жертвами тоталитарного сталинского режима, а можно — жертвами «холодной войны», которую начал не Сталин.

Жестокость времени отразилась не только на советском населении. Западный мир тоже осознавал, что живет на военном положении. Так, военное министерство Великобритании имело в Германии несколько центров, в которых пыткам голодом, бессонницей, холодом и избиением подвергались люди, подозреваемые не в нацизме, а в принадлежности к коммунистам и арестованные в 1946 году за поддержку СССР. Подобный центр находился и в Лондоне 554.