Чтение онлайн

В итоге Сталин одержал великую пропагандистскую победу. Войска с Красной площади ушли на фронт, снег запорошил их следы, а сталинский голос на радиоволнах врезался в память воюющего народа.

Возможно, этот очевидный успех вызвал у вождя эйфорию, что вскоре привело к новому столкновению с Жуковым и гибели тысяч воинов.

Сталин позвонил Жукову, состоялся тяжелый разговор, закончившийся приказом нанести упреждающий удар по изготовившемуся к наступлению противнику.

Жуков возражал: «Считаю, что этого делать сейчас нельзя. Мы не можем бросать на контрудары, успех которых сомнителен, последние резервы. Нам нечем будет тогда подкрепить оборону войск армий, когда противник пойдет в наступление своими ударными группировками».

Сталин не стал слушать. Он перезвонил члену Военного совета фронта Н. А. Булганину и сказал: «Вы там с Жуковым зазнались. Но мы и на вас управу найдем» 441.

В воспоминаниях командира кавалерийского корпуса П. А. Белова говорится, что 10 ноября они с Жуковым были в Кремле у Сталина и что Жуков «говорил резко, в очень властной манере». Видно, взаимоотношения Верховного и командующего фронтом были сильно натянуты. Поэтому в угрозе Сталина («управу найдем») слышится скорее не угроза как таковая, а попытка еще раз повлиять на Жукова.

Четырнадцатого ноября перед началом немецкого наступления (15 ноября) Жуковым была проведена контрнаступательная операция севернее Серпухова и в районе Волоколамска. Упорные бои длились шесть дней, территориальных результатов не дали. В итоге было сорвано участие в наступлении войск правого фланга 4-й немецкой армии, но наши потери были значительны. Описание жертвенной атаки советских кавалеристов под обстрелом немецкой артиллерии леденит кровь.

В итоге Сталин и Жуков остались при своих мнениях.

Пятнадцатого ноября началось решающее наступление противника. «С утра 16 ноября вражеские войска начали стремительно развивать наступление из района Волоколамска на Клин. Резервов в этом районе у нас не осталось, так как они, по приказу Ставки, были брошены в район Волоколамска для нанесения контрудара, где и были скованы противником» 442. Жуков имеет в виду свой недавний спор со Сталиным.

В эти дни Сталин позвонил Жукову и задал вопрос, который проливает дополнительный свет на их взаимоотношения: «Вы уверены, что мы удержим Москву? Я спрашиваю у вас об этом с болью в душе. Говорите честно, как коммунист».

Таким образом, Сталин подтверждал военный приоритет Жукова!

Генерал ответил, что «Москву удержим» и попросил две армии и 200 танков.

Двадцать первого ноября Жуков телеграфирует командующему 16-й армией К. К. Рокоссовскому: «Клин и Солнечногорск — жизненно важные центры», их надо удержать.

Двадцать третьего ноября противником захвачен Клин, 27-го — Солнечногорск.

Двадцать восьмого ноября немцы прорвались к каналу Москва — Волга и форсировали его южнее Яхромы.

Двадцать девятого ноября оперативная группа Московской зоны обороны была преобразована в 20-ю армию и включена в состав Западного фронта. Это означало, что Москва как территория вошла в управление Жукова.

Тридцатого ноября включенная в состав Западного фронта 1-я ударная армия резерва Ставки отбросила немцев с восточного берега канала Москва — Волга.

Первого — пятого декабря немцы продолжали наступление с юга (наро-фоминское направление). Они были остановлены контрударом на рубеже Лобня — Крюково — Дедовск — Звенигород — озеро Нарские Пруды.

В эти же дни велась героическая оборона Тулы, которую противник так и не смог взять. Гигантский фронт, от Калинина на севере и до Тулы на юге, в центре которого было сердце кампании — Москва, остановился.

Здесь и решился окончательно спор между Сталиным и Жуковым.

Двадцать девятого ноября Жуков позвонил Сталину и высказал свое мнение о необходимости начинать контрнаступление. Внешне это выглядело странным: две недели назад он доказывал, что нечего тратить силы в контрударах, а теперь говорил обратное.

Подчеркнем одно обстоятельство, о котором Жуков не мог знать. 29 ноября фон Бок ставит вопрос перед командованием сухопутных войск о приостановке наступления и переходе к обороне, то есть Жуков проявил стратегическое предвидение.

У него был выбор.

Во-первых, можно было сосредоточить резервы и, подготовившись, начинать контрнаступление. На это ушло бы полтора-два месяца, что позволило бы противнику перегруппировать силы и выровнять положение.

Во-вторых, можно было, опираясь на свежие армии, сразу контратаковать, не позволяя немцам укрепить ослабленные группировки, и, сбив их с шатких позиций, развить наступление. Этот вариант не гарантировал стопроцентного успеха, но «негативная сторона перекрывалась внезапностью действий, нанесением удара по ослабленным группировкам противника, не успевшего перейти к обороне» (М. А. Гареев).

Жуков уловил этот решающий миг. И Сталин понял. Он посоветовался с Шапошниковым и поздно ночью 29 ноября сообщил Жукову, что Ставка приняла решение о контрнаступлении.

Четвертого декабря случилось еще одно столкновение главных действующих лиц войны. В штаб Западного фронта, где Жуков проводил совещание с командующими армиями, позвонил Верховный. Вот как описан этот эпизод в воспоминаниях Рыбина: «Слушая его, Жуков нахмурил брови, побелел. Наконец отрезал:

— Передо мной две армии противника, свой фронт. Мне лучше знать и решать, как поступить. Вы можете там расставлять оловянных солдатиков, устраивать сражения, если у вас есть время.

Сталин, видно, тоже вспылил. В ответ Жуков со всего маху послал его подальше!» 443

«Послать подальше» — означает, что Жуков покрыл Верховного матом.

И только через день Сталин первым позвонил Жукову и «осторожно спросил»: «Товарищ Жуков, как Москва?»

Командующий фронтом заверил вождя, что «Москву не отдадим».

Таким образом, очередной инцидент был забыт, он отразился только при награждении: Сталин вычеркнул имя Жукова из списка награжденных за победу под Москвой.