Чтение онлайн

Хотя Конев говорил, что тогда уловил у вождя потерю «волевого начала», здесь дело, может быть, еще глубже: Сталин был вынужден переоценивать и себя, и свое окружение. Он не должен был оправдываться перед Коневым. В том положении, в котором он находился, судьей мог быть только он сам или Господь. И значит, он просто выдал свои вопросы себе: «Не изменник ли ты, товарищ Сталин?»

Не случайно минутная рефлексия Сталина едва не стоила жизни Коневу. [30]

В ночь с 7 на 8 октября, в 2 часа 30 минут, побывав в штабе Западного фронта, Жуков доложил Сталину, что все пути на Москву открыты, и предложил как можно быстрее стягивать войска на Можайскую линию обороны.

Десятого октября Жуков был назначен командующим Западным фронтом. Реально, чем он тогда располагал, — это штаб Конева и два запасных полка, штаб Буденного и 90 тысяч человек.

Здесь у него случилось еще одно столкновение со Сталиным — из-за Конева. В штаб Западного фронта направлялась комиссия ГКО (Молотов, Василевский и Маленков), которые были заранее настроены обвинить Конева в случившемся и отозвать его в Москву «на правеж». Очевидно, что вопрос был согласован со Сталиным.

Но Жуков не отдал бывшего командующего Западным фронтом. Он сказал Сталину, что Коневу надо поручить руководство на удаленном калининском направлении.

Сталин спросил: «Почему защищаете Конева?» Жуков ответил: «Мы с ним никогда не были друзьями. Знаю его по службе в Белорусском округе и считаю, что он справится с этими обязанностями. Кроме того, у меня сейчас других кандидатур нет».

И вот что поразительно. Когда Сталин сказал, что Конева ждет военный трибунал, Жуков напомнил ему, что такие меры ничего не дают («Вот расстреляли Павлова, и что это дало?»). Жуков имел мужество развить эту тему: «Было заранее хорошо известно, что из себя представляет Павлов, что у него потолок командира дивизии. Тем не менее он командовал фронтом и не справился с тем, с чем не мог справиться» 436.

В его словах был прямой намек на несправедливость массовых репрессий среди высших офицеров, в результате чего и выдвинулся Павлов. И Сталин проглотил это. (К этому времени он был вынужден исправлять то, что можно было исправить: были освобождены арестованные ранее генералы Мерецков, Рокоссовский, Горбатов.)

Конев стал заместителем Жукова, а не ушел вслед за Павловым.

Стали стягивать войска, удалось набрать не слишком много: к середине октября в четырех армиях, прикрывавших основные направления на столицу (16, 5, 43, 49-я армии), насчитывалось 90 тысяч человек. Подходили три стрелковые и две танковые дивизии с Дальнего Востока и Сибири.

Но уже через два дня после назначения Жукову позвонил Молотов, потребовал отчета о сделанном и пригрозил расстрелом в случае сдачи Москвы. Видно, других аргументов у Молотова уже не было.

Командующий ответил, что за два дня не успел полностью разобраться с делами и что если Молотов способен быстрее и лучше изучить обстановку, то пусть приезжает и командует. Это был не просто ответ командующего Западным фронтом заместителю председателя СНК и члену Политбюро. Это был ответ военных партийному руководству страны, в том числе и Сталину. В этом-то и дело.

Молотов должен был рассказать о таком беспрецедентном случае Верховному. И что же? Никакой реакции Сталина не зафиксировано.

Армейское руководство в лице Жукова, прошедшее все чистки, должно было получить оперативную самостоятельность или погибнуть вместе со всем режимом.

По этой же логике и другие отраслевые руководители получали самостоятельность, что, с одной стороны, сделало государство более устойчивым, а с другой — ослабило монополию сталинской группы. [31]

Конфликты Сталина и Жукова не имели политической основы, были рождены противоречиями внутри системы и силой характеров. А если брать шире, то сталкивались разные поколения, разные времена, что и составляет главный конфликт Истории.

Подчеркнем, что в противостоянии «Гитлер — военные и генералы» последние решились на покушение, тогда как в СССР конфликт разрешился Сталиным, который, поняв профессиональное преимущество Жукова, Василевского и некоторых других выдающихся полководцев, разделил с ними руководство войной. (Но, впрочем, надо учитывать и трагический опыт чисток среди военных в 1930-е годы.)

Война заставила Сталина пойти на перестановку сил и внутри своей группы. Это началось, напомним, с создания ГКО и продолжилось в частных противостояниях: Берия — Вознесенский, Маленков — Берия — Молотов.

Летом 1941 года Вознесенский продемонстрировал, что не может обеспечить выполнение им же составленных планов производства вооружений. Берия убедил Сталина в том, что Вознесенский «не тянет», показал Верховному два графика: один — план, второй — реальное производство.

Сталин был встревожен и приказал Берии взять на себя руководство военной промышленностью. Берия стал отказываться, ссылаясь на отсутствие опыта.

Вот что ответил Сталин: «Здесь не опыт нужен, нужна решительная организаторская рука. Рабочую силу можно отобрать из арестованных, особенно из специалистов. Привлечь можно МВД, дисциплину навести на заводах. Но вы дайте план реальный, вызовите директоров заводов, наркомов, дайте этот реальный план им и проверяйте исполнение» 437.

Разговор происходил в январе 1942 года в узком кругу: Сталин, Маленков, Микоян, Берия. Поскольку Берия к нему подготовил наглядную агитацию и там присутствовал Маленков, то можно считать, что этот дуумвират серьезно подготовился (точно так же Берия и Маленков «сняли с танков» Молотова — за отсутствие оперативной связи с заводами. Курировать танковое производство возложили снова на Берию).

Он и вправду улучшил дело, опираясь на огромные ресурсы спецслужб и партийный аппарат, который контролировал Маленков.

Сталин остался доволен. В итоге фактически руководить страной стала эта теневая группа. К этому надо добавить, что у Маленкова были хорошие отношения с Жуковым, они установились после совместного полета в Ленинград в начале августа, когда с поста командующего фронтом был смещен Клим Ворошилов.

Между тем, кроме военных действий, надо было эти действия обеспечить экономически, организовать работу всех тыловых учреждений и с максимальной выгодой построить отношения с союзниками. Фронт, тыл, союзники — вот главные темы повседневных забот Сталина.