Чтение онлайн

— Потому что Сталин все тащил в страну, а Хрущев все тащит из страны.

Когда Хрущев попал на тот свет, то обнаружил, что на одежде у Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина красуются золотом вышитые вензеля — буква «Т». Спрашивает у архангела:

— Что это значит?

— Это значит, что все они выдающиеся люди в своем деле. Маркс — Теоретик, Энгельс — Трибун, Ленин — Творец, Сталин — Титан.

— А я?

— А ты — выдающийся Трепач, — засмеялся архангел и шлепнул на лоб Никите печать.

На лбу обозначилась кривая буква «Т», нанесенная черной, несмываемой краской.

Одна из версий звучит следующим образом.

На груди Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина висели крупные, красивые золотые медальоны на золотых же цепочках. В центре каждого медальона сияли бриллиантовые буквы «ТК». На соответствующий вопрос Хрущева, архангел ответил, что они удостоены высшей посмертной награды — «Труженик Коммунизма». «Тогда и мне полагается «ТК», — заявил Хрущев. — «Конечно», — ответил архангел и нацепил ему на шею веревочку с маленьким мешочком. Внутри были насыпаны кукурузные зерна, а снаружи приклеена картонная бирка с буквами «ТК», — «Это как понимать?» — спросил ошеломленный Хрущев. — «Тварь кукурузная», — кратко ответил архангел.

Наверное, нет в стране человека, который не знал бы оценку, данную Михаилом Шолоховым Сталину: «Был культ, но была и личность». Отсюда произошел позднейший каламбур:

Существовал ли в СССР культ личности после смерти Сталина?

Культ был. Личностей не было.

Футбольный матч между сборными СССР и ФРГ. В счете ведут немцы.

— Ребята! — кричит с трибуны подвыпивший ветеран войны. — Мы их били под Сталинградом, под Курском! Задайте им жару, не позорьте нас!

Сидящий рядом грузин напоминает ветерану:

— Тогда, дэдушка, у нас был другой трэнэр…

После побега С. Аллилуевой и выхода на Западе ее пасквилей в нашей печати появилась осуждающая это предательство статья одного из иерархов Русской православной церкви. Тогда-то родилась сентенция:

Какой самый большой парадокс XX века? То, что накануне пятидесятилетия Октябрьской революции православный митрополит защищает советскую власть от дочери Сталина.

Как же омерзительны подхалимы, которых, увы, хватает во все времена.

Некий художник начал создавать свою лениниану еще в двадцатых годах: Ленин на броневике, на съезде, в кабинете и т. д. В тридцатых годах он любил рисовать Ленина со Сталиным. Причем Ленина изображал на первом плане, а Сталина на втором. Во время войны и после войны на первом плане он уже изображал Сталина, на втором — Ленина. После XX съезда партии он создал монументальное полотно, где рядом с Лениным находился молодой Хрущев в буденовке. (Последний при жизни Ленина был рядовым политработником, Председателя Совнаркома в глаза не видел, а тот о нем и не слышал. — Л. Г.) В последующих полотнах прослеживалась тенденция к перемещению молодого Хрущева на первый план, а Ленина на второй. После прихода к власти Брежнева из-под кисти художника вышел портрет Ленина, взявшего за руку подростка. То был легко узнаваемый юный Леня — будущий Леонид Ильич. Уже совсем в преклонном возрасте художник успел создать набросок: Ленин в научной лаборатории с пробиркой в руке. В пробирке, судя по предусмотрительно нарисованной этикетке, находилась замороженная сперма, из которой впоследствии родился Горбачев…

Кстати, о том, как Хрущев «комиссарил» в гражданскую. Прибегают к нему: «Товарищ комиссар, красноармейцы белого привезли». — «Цельный ящик аль одну бутылку?».

И еще. Но это — попозже, когда он «партейничал» в Донбассе. «Товарищ Хрущев, в нашем городе открылась консерватория», — «Пулемет на крышу поставили?» — «Зачем?» — «Чтоб консервы не украли».

Уже будучи генсеком, Сталин читал лекции в Коммунистическом университете. На первом ряду аудитории сидел и старательно записывал молодой Хрущев. Прохаживаясь и рассказывая о восстании декабристов, Сталин говорит:

— Выйдя декабрьским утром 1825 года на Сенатскую площадь, эти люди…

Хрущев тянет руку:

— Разрешите, товарищ Сталин. Было не утро, а глубокая ночь, восстание произошло ночью.

— С чего вы взяли?

— Вот смотрите, в учебнике приводятся слова Ленина: «Декабристы разбудили Герцена».

И вот тов. Н. С. Хрущев уже работает на ответственной должности в Москве. Во время парадов и демонстраций на Красной площади стоит на одной трибуне с тов. И. В. Сталиным. Однажды он наклоняется к уху вождя и шепчет:

— Иосиф Виссарионович, мне кажется, маршал, ну вон тот, который голубой хер, что-то замышляет.

— Сколько раз тебе повторять, Микита, что фамилия Блюхер непереводима.

В 1950 г. Москве выступал известный на всю страну молдавский танцевальный ансамбль «Жок». Сталину очень понравилось выступление. В фойе ему навстречу попался молодой Л. И. Брежнев, и вождь сказал: «Какой импозантный представитель Молдавии!» Сопровождавший Сталина помощник Поскребышев поспешил поправить, что Брежнев не молдаванин, что он партийный работник с Украины… Сталин остановил Поскребышева: «Вы отстали от жизни». На следующий день Брежнев проснулся Первым секретарем ЦК Компартии Молдавии, в каковой должности пребывал до 1952 года.

Льстецы окружали Л. И. Брежнева густой толпой, лепили из него образ стратега Великой Отечественной войны. Один из массы честно провоевавших фронтовиков, он, став во главе партии и государства, был вознесен волной подхалимажа на вершину военных заслуг. Преувеличение этих заслуг было уморительным.

Маршал Сталин разговаривает по прямому проводу с маршалом Жуковым. Тот докладывает обстановку, советуется по вопросам разработанного им плана по окружению Берлина. «Все правильно, товарищ Жуков, — говорит Сталин, — одобряю ваши действия. Хотя, нет, погодите… А вы согласовали свой план с полковником Брежневым? Срочно свяжитесь с ним. Я пока подожду у аппарата».

При Л. И. Брежневе огульное охаивание Сталина было приглушено. Но зря Брежнева пытались обвинять в возрождении сталинизма. Не было этого. К сожалению. Да и одряхлел Леонид Ильич к тому времени, чтобы заниматься таким грандиозным делом.

В 1976 г. Советскому Союзу удалось вырвать из рук диктатора Пиночета чилийского коммунистического лидера Луиса Корвалана. Тот прилетел в Москву и попросил Брежнева показать ему памятник Сталину. Никакого монумента Сталина в столице не было и быть тогда не могло, но Брежнев как-то странно замялся: «Сталин, Сталин… не помню такого». Через какое-то время Корвалан опять попросил показать хоть где-нибудь и какой-нибудь памятник Сталину. Брежнев, рассеянно опять сказал, что такого человека не знает. Когда гость уехал, Брежнева спросили, почему он не сказал Корвалану правду. «Какому Корвалану? — удивился Леонид Ильич, оглядываясь. — Не знаю такого».