Сталин шутит...

«Сталинская эпоха ушла в прошлое, осужденная, оплеванная, окарикатуренная, но не понятая», — писал философ Александр Зиновьев, некогда убежденный антисталинец, диссидент-антисоветчик со стажем. Многое переоценивший, особенно в результате горбачевской перестройки и постперестроечных трагедий, он продолжал: «Сталинская эпоха была юностью советского общества, периодом превращения его в зрелый социальный организм. И хотя бы уже потому она заслуживает нечто большего, чем осуждение: она заслуживает понимания».

Понять и познать Сталина и сталинизм бывает и просто, и нелегко одновременно. Таково диалектическое свойство любого мало-мальски заметного явления в истории. Сталинский же период не зря назван ЭПОХОЙ, для осмысления и извлечения соответствующих уроков которой требуется намного больше времени, умственных сил, основательного нравственного потенциала, чем для любого другого периода мировой истории. Эпоха была счастливой и трагической, цельной и противоречивой, но осталась уникальной и великой, пронизанной неизбывной мудростью и… искрометным юмором. Поэтому изучать ее, дивиться ей будут многие поколения.

Труднее всего понимать ее реальности тому, чья голова замусорена агитками и антисталинскими сочинениями, в изобилии преподносимыми телевидением, радио, печатью. Пресловутая и лживая «свобода слова» — это пародия и на свободу, и на слово, и на саму мысль — атомизировала массовое сознание, то есть разбила его на неспособные к осмысленному интегрированию части. Особенно на Западе. Но и у нас для значительного количества людей история страны и мира остается неизвестной или малопонятной, а чувство юмора — атрофированным.

Свобода — вещь достаточно серьезная как в философском, так и в практическом плане. Но попадаются профессионалы и любители от свободы, которые воспринимают и обращаются с этой норовистой лошадью так, как детишки с деревянной лошадкой на колесиках. От них слышишь: «Но меня же в сталинском СССР могли посадить за анекдот о вожде. Нет, не надо мне такого режима, при котором за анекдот сажают…» [1]

Известно ироническое выражение: не учите меня жить, лучше помогите материально. Учитывая, что на постсоветском пространстве организаторы плача по свободе обрели не только любимую игрушку, но и солидное финансовое положение, можно было бы надеяться услышать: в материальной помощи не нуждаюсь, лучше научите меня жить. Увы. Обожравшееся брюхо к науке жизни глухо. Поэтому без всяких потуг на учительство просто довожу до сведения тех, кто наслышан про анекдотобоязнь в эпоху товарища Сталина.

Во-первых. Необходимо делать серьезную поправку на время и обстоятельства. До Второй мировой войны во всех сопредельных государствах (кроме Монголии) царили фашистские или полуфашистские порядки. Прибавим сюда десятки стран поодаль да сотню колоний. Тамошнее население шуточками в адрес правящих государственных мужей сильно не расслаблялось. Помалкивало.

Во-вторых. В мадемуазельно-марсельезной Франции поострить в винном погребке о власть предержащих, действительно, допускалось. Но попробовал бы кто-нибудь из подданных английской короны громогласно пройтись по адресу носителя этой короны, находясь в зоне досягаемости правоохранительных слуг их высочества! Да что там Англия. Никто из «всяких прочих шведов» (разного географического местоположения) не отваживался прилюдно каламбурить по поводу своих августейших особ.

В-третьих. США — оплот свободы и демократии, колыбель анекдотов, рожденных разливанным масс-медийным морем. Можете себе представить негра в южных штатах, который не то что по адресу хозяина Белого Дома съязвил, а просто вздумал пошутить над белым джентльменом или, упаси боже, белой леди? Шериф уже прятал бы в кобуру дымящийся кольт…

В-четвертых. Миллионам индийцев, китайцев, арабов, африканцев, находившимся в орбите мирового капитализма и умиравшим от голода и войн на протяжении большей части XX века, было, извините, не до юмора. Равно как миллионам крестьян Латинской Америки, которых латифундисты отучили смеяться вообще и к которым улыбка вернулась лишь на волне революционного подъема во второй половине прошлого столетия.

В-пятых. Горстку куцых территорий, где за политический юмор не били, не сажали, не расстреливали, нам хотят выдать за образец для подражания? Нам, находившимся в сталинскую эпоху в жесточайших клещах самых реакционных и самых могущественных внешних сил? Нам, без посторонней помощи выбиравшимся из разрухи и темноты к экономическому и культурному расцвету? Нам, которым пятая колонна всаживала нож в спину, а на рукоятке того ножа, как отпечатки пальцев, оставались анекдоты? Не слишком ли много риторических вопросов, включая последний…

В-шестых. Перебрасывая мостик в наши дни: с чего вы взяли, что в мире царит свобода слова и нет вообще никакой цензуры? Я толкую не об «отсталом» поясе Азии, Африки и Латинской Америки с его многомиллиардным «электоратом». Я имею в виду «передовой» Запад с его благословенным «золотым миллиардом». Желающих оседлать коня свободы и поржать вместе с ним здесь хоть отбавляй. Но если перечислить законодательные запреты на «ржание», принятые в большинстве стран Европы, примкнувшего к ним Израиля и паханствующих над ними США, то не хватит всего предисловия к этой книге.

Кто-то где-то как-то сказал, претендуя, видимо, на божественное откровение, что свободы на этом свете нет, она есть лишь на том свете. Спешу разочаровать: ее не просматривается и там. В самом деле, попробуйте-ка рассказать в раю анекдот со сквернословием. Архангелы мигом вышвырнут вас в ад. А в аду мало не покажется хулителю вельзевула. Черти донесут, и вариться заживо в кипящем масле станет для смельчака не самым сильным наказанием.

Добро бы вся критиканствующая антисталинская публика с ее двойными стандартами изучала и оценивала свободу научно и социально опосредовано. Ладно, согласилась эта публика, без анекдотов можно прожить. Однако невозможно примириться с отсутствием других свобод в сталинском обществе. И тут она затронула вторую после анекдотов «больную» для нее тему. Мне, да и, наверное, многим приходилось слышать от иного отечественного туриста, вернувшегося из поездки в Турцию или Испанию: «Разве мог я мечтать съездить туда при твоем Сталине? Так что не агитируй меня, не нужно мне твоего сталинизма с его захлопнутыми границами…» Хорошо. Опять загибаем пальцы.

Во-первых. Агитирует не сталинизм, а сама жизнь расколотой на части державы, где огромное число людей не то, что за границу — в соседний город с трудом выбирается. По банальной, бытовой причине: нет денег. А порой — по политической: визу не дали либо ее хлопотно получить, ибо город-то уже закордонный, иностранный.

Во-вторых. С фашистскими и полуфашистскими государствами что-то неясно? С 20-х до 50-х годов прошлого века в Турции или в Испании с их автократическими режимами тебя как гражданина СССР обычно поджидали не горячий донер-кебаб или прохладная мансанилья, а тюрьма.