Чтение онлайн

В ту минуту подобное чувство испытывала и помощник прокурора Сильвия Конти. Ее брак трещал по всем швам. Сказать по правде, это была настоящая катастрофа. Конечно, она не могла не признать, что муж ее прекрасный человек, всегда к ней очень внимателен. Но именно заботливое внимание, взаимное уважение — вот единственное, что осталось от их брака. А все остальное — в прошлом.

Избрание мужа в сенат еще более усложнило жизнь. Теперь ему приходилось то и дело уезжать в Рим, оставаться там на целые недели для участия в работе парламента. Домой в Милан он возвращался лишь на субботу и воскресенье.

Она глядела, как он завязывает галстук, про себя удивляясь, как этот преждевременно состарившийся мужчина с редкими седыми волосами и с брюшком мог когда-то вскружить ей голову.

— Ну, как идет твое расследование? — поинтересовался муж. Он, по обыкновению, был внимателен и заботлив.

— Продвигается со скрипом, — ответила Сильвия. — Сегодня мне удалось вырвать у владельца казино еще одну важную подробность. Он назвал имя асессора муниципалитета, некоего Канопио. — Она уложила рубашку мужа и закрыла чемодан. — Кажется, этот Канопио смотрит сквозь пальцы на доходы казино. В среднем доход там за один вечер достигает суммы в парочку миллиардов. А казино в налоговой декларации указывает лишь один миллиард. И таким образом не выплачивает полного налога городским властям, Канопио об этом прекрасно знает, но и пальцем не шевелит, потому как, наверно, сам что-то с этого имеет.

— Ох уж эти политиканы, — произнес муж с осуждающим жестом. — Вечно они гонятся за деньгами. — Он натянул плащ. — Ну что ж, мне уже пора, дорогая.

— Ну что ж, до свидания, — Сильвия попыталась улыбнуться, не подымая глаз на мужа.

Он обнял ее и чмокнул в щеку.

— Чао! — прошептал он. — Мне жаль, что приходится оставлять тебя в одиночестве. Может, лучше мне было бы по-прежнему преподавать в университете.

Когда он ушел, Сильвия сбросила туфли и растянулась на диване. Чувствовала она себя глубоко несчастной.

Среди жен с невеселым выражением лица несколько дней спустя стало еще на одну больше. Эстер, вся в белом, прекрасная, как королева, сочеталась браком с сицилийцем Тано Каридди. В церквушке готического стиля на церемонии присутствовали лишь немногие приглашенные, самые избранные, прибывшие в изысканных туалетах, соответствующих этому торжественному случаю. Когда священник провозгласил: «Хочешь ли ты, Эстер Рази, взять в законные супруги присутствующего здесь Тано Каридди?», девушка еле слышно произнесла: «Да», — и отвела глаза от жениха.

От Тано не укрылось такое ее неприязненное отношение. Но ему от этого было ни жарко ни холодно. Он прекрасно понимал, что это брак не по любви. И все-таки приготовил фантастический сюрприз, желая поразить Эстер.

Ее отец как-то показал ему одну восхитительную виллу — сплошные маленькие оконца и островерхие крыши, — которая высилась на холме неподалеку от виллы, принадлежащей Рази. Эстер с ума сходила по этому дому. Отец пытался его купить, но тщетно. Вилла принадлежала старухе — английской аристократке, которая вовсе не намеревалась ее продавать.

По окончании церемонии молодые сели в черный «мерседес». Тано жестом указал шоферу на дорогу, шедшую вверх по холму. Машина мягко поднималась по живописной аллее между двумя рядами кипарисов. Привела она в большой сад перед виллой англичанки.

— Что это значит? — спросила Эстер.

— Мы приехали, — объявил Тано. — Эта вилла — мой свадебный подарок.

Девушка закрыла лицо руками. Она была счастлива и в то же время в отчаянии. Она вышла из машины. Сорвала белую вуаль и пошла по аллее сада. Перед нею словно во сне стояло лицо Каттани, который предостерегал: «Ты не должна этого делать, не должна выходить за этого человека».

А комиссар в эту минуту был занят одной операцией, которая могла оказаться весьма рискованной. Предстояло перевезти Фроло под конвоем в тюрьму города Алессандрии.

Маленький автомобильный кортеж тронулся под вой сирен. Город остался позади, машины выехали на автостраду.

Впереди был объезд. Дорога сузилась, машины с зажженными фарами выстроились гуськом друг за другом в один ряд. Никто не заметил, что, как только проехали полицейские автомобили, двое мужчин в рабочих комбинезонах переставили за ними дорожные знаки, закрыв проезд.

Теперь машины, прибавив скорость, ехали в легком тумане под мелким дождиком. Каттани сидел в головной машине. Вид у него был озабоченный. Он поддерживал постоянную связь по радио с другими машинами.

— Стой, стой! — неожиданно закричал он в микрофон. — Задний ход! Всем живее покинуть машины!

Сразу же за поворотом путь преграждал поставленный поперек дороги большой грузовик. Они не налетели на него только благодаря везению и высокому мастерству водителей. Но попали в смертельную ловушку. С грузовика загремели выстрелы. Пули сразу скосили двоих полицейских, а Каттани, выскочив из машины, кубарем скатился в кювет.

Его примеру последовали остальные. Один из полицейских увлек за собой и конвоируемого. Теперь их маленький отряд с оружием в руках занял оборону, но вряд ли стоило надеяться на успешную контратаку. Перед ними было открытое пространство, а нападавшие по-прежнему оставались невидимыми призраками. Пули продолжали сыпаться градом и дважды поразили Фроло, который подпрыгнул и упал, обливаясь кровью.

Каттани крикнул одному из полицейских, чтобы тот прополз вперед по кювету и обошел бандитов с тыла. Но в тот момент, когда комиссар чуть высунулся, чтобы отдать команду, его задела пуля, порвав рукав пиджака и оцарапав предплечье.

Вдруг неожиданно огонь прекратился. Киллеры скрылись. В это время подоспело подкрепление. Санитарные машины забрали раненых, увезли Фроло, который не подавал признаков жизни.

Прибыла и Сильвия. Увидев, что рукав у Каттани весь в крови, она еле сдержалась, чтобы не закричать. Она была страшно встревожена — это было видно по ее глазам.

— Ты ранен, — не нашлась она сказать ничего другого.

— Царапина, — ответил Коррадо.

Сильвия обтерла ему лицо платком, помогла стащить пиджак и позвала врача, чтобы тот осмотрел рану.