Чтение онлайн

Тут Дилан понял, что прятать сам цилиндр вовсе не обязательно. Опасность притаилась внутри цилиндра. А что, если его опорожнить и отдать ей пустой цилиндр? Как она узнает, что в нем уже ничего нет?

Он попытался отвинтить крышку. Резьба поддалась. В прямоугольнике лунного света у входа в бункер мелькнул темный силуэт. «Не трусь», — приказал себе мальчик.

Силуэт замер в освещенном квадрате. У двери стояла Орхидея.

Мальчик поспешно открыл крышку цилиндра и опрокинул его над стоком, чтобы вылить содержимое.

В чем дело?

Ему показалось, что в цилиндре ничего нет.

Он постучал половинкой по полу — никакого эффекта.

Вторая половинка со звоном упала на бетон и откатилась в сторону.

Неужели пустой? Может быть, кто-то успел извлечь содержимое раньше? С какой стати дед прятал бы пустой цилиндр?

Поверхностное натяжение — вот в чем дело! Дед учил, что насекомые способны скользить по воде за счет поверхностного натяжения жидкости. По этой же причине очень трудно, например, осушить влагу в узких скальных трещинах. Лиам продемонстрировал опыт с соломинкой диаметром не больше этого цилиндра. Если внутрь соломинки поместить воду, она не выльется наружу, сколько ни тряси.

Оставалось единственное средство — отрицательное давление.

Жидкость надо высосать.

«Ну же, смелее!»

Силуэт Орхидеи показался в дверном проеме.

— Не двигаться! — приказала она.

Дилан приложил половинку цилиндра к губам и втянул в себя воздух. В рот хлынула солоноватая жидкость. Он выплюнул ее в сточное отверстие и продолжал отплевываться, чтобы полностью очистить рот.

Мальчик дрожал от смертельного испуга. Он пошарил вокруг в поисках второй половинки цилиндра.

Придя в себя, Джейк обнаружил, что не различает звуков.

Взрыв оглушил его, в ушах звенело, череп раскалывался от адской боли. Джейк прочистил горло и обнаружил, что едва слышит собственный голос.

Главное, жив.

Джейк закашлялся, попытался встать. Воздух — как кипяток. В бункере клубился дым. Ничего не видно, каждый вдох обжигал легкие. Джейк нащупал вентиляционное отверстие, схватился за края и влез в канал. Горячий бетон опалил ладони. Почти задыхаясь, он прополз вперед, выдавил остатки чугунной решетки и, как мешок с булыжниками, шмякнулся на землю с высоты десяти футов.

Нет ничего слаще этого первого полного вдоха, наполнившего легкие свежим воздухом.

Джейк опять закашлялся, сплюнул. Грудь все еще жгло, руки покрылись пузырями ожогов. Бывший солдат, шатаясь, подошел ко входу в бункер, но там никого не было.

— Дилан! — крикнул он все еще непослушным голосом.

Джейк побежал по дороге между бункерами.

— Дилан!

На первом перекрестке — ни души. Лишь бесконечные ряды бетонных страшилищ. Джейк напряг слух, но не смог различить ни звука. В голове гудел пчелиный рой.

В высокой траве с правой стороны от дороги мелькнула тень. Обозначилась фигура — кто-то бежал ему навстречу.

Это же Дилан!

Джейк бросился навстречу и сгреб мальчишку в охапку. Тот заливался слезами.

— Ты цел?

Дилан что-то ответил, но Джейк не расслышал — все звуки заглушало пчелиное жужжание в черепе.

— Цел?

Дилан кивнул в знак согласия.

— Где она?

Мальчик ответил, но Джейк опять не услышал.

— Где? Пальцем покажи!

Дилан что-то говорил, но теперь помогал себе руками. Он указал на край складской территории, где они оставили почтовый фургон.

— Жди меня здесь! — выкрикнул Джейк.

Дилан проводил Джейка взглядом.

Он опять остался один в темноте.

Ему вдруг стало очень холодно, он задрожал и застучал зубами. На языке все еще ощущался солоноватый привкус.

Ливай Браун любил тишину. В шестом часу утра небо, за исключением редких звезд, зияло черной пустотой. Свет одинокого фонаря освещал детскую площадку на берегу Дженеси-ривер почти в самом центре Рочестера. До появления первых матерей с детьми оставалось полчаса. Хотя район не самый благополучный, ограбления в столь неурочный час можно было не опасаться. Ни один уважающий себя бандит не станет работать в такую рань, да еще и в такой холод. Значит, никто не помешает провернуть сделку.

Ливай заметил клиента издалека — тот приближался с северной стороны. Одет с иголочки, лет сорока — видимо, один из старших менеджеров «Кодака», достиг всего, чего хотел, и теперь ищет, чем бы заглушить бессмысленность бытия.

Курьер никогда не вступал в разговоры — просто отдавал один-два пузырька с мелкими разноцветными таблетками и получал деньги. Он быстро пересчитал — восемьсот долларов.

Сделка состоялась.

Ливай подождал, пока клиент скроется из виду, удовлетворенно поглаживая банкноты в кармане.

Где-то далеко завыла полицейская сирена.

Курьер повернулся и собрался уходить, как вдруг заметил на скамье какой-то предмет. Женская сумочка. Да еще и без хозяйки!

Такие сумочки — из красной кожи, маленькие, с наплечным ремнем — любили носить совсем юные девушки.

Ливай взял сумку в руки. «Молния» расстегнута. Он заглянул внутрь и заметил пачку банкнот. Большущую пачку.

Протянув руку за деньгами, он наткнулся на что-то острое.

— Ой!

Отпрянул, уронив сумочку на землю.