Спираль
Шрифт:
...Секундочку...
Теперь Андо догадался, зачем Мияшта поехал в театральную студию.
– Ты видел ее фотографию?
Ну конечно! Он же читал в RING-файлах о том, как коллега Асакавы Ёсино ходил в эту самую театральную студию. Он встретился и поговорил с одним из основателей студии, и тот показал ему личное дело Садако, в которое были подшиты две фотографии – одна в полный рост и одна паспортная. Если верить отчету, то Ёсино сделал копии обеих фотографий...
– Ну наконец-то до тебя дошло. Короче, я решил, что самое простое – это наведаться в «Полет» и взглянуть на Садако своими глазами.
Андо воскресил в памяти мысленный образ Садако, который после прочтения RING-файлов всегда был с ним: высокая, стройная девушка, с небольшой изящной грудью. Безупречные пропорции, лицо андрогина с прекрасными глазами и точеным носом. В ней не было ни одного изъяна, ничего такого, что бы нам захотелось поменять, будь у нас такая возможность. Образ Садако был образом идеальной красоты.
Андо заранее набрался смелости и спросил:
– Ну и как? Похожа?
Особой нужды задавать этот вопрос не было. Он и так знал ответ: «Да, это она»
Но вместо этого он услышал в телефонной трубке глубокий вздох.
– Не очень-то.
– В каком смысле?
– Короче, на фотографии было совсем другое лицо.
Андо молча ждал продолжения.
– Как бы это объяснить... Садако Ямамура, которая изображена на фотографии, и та Садако, которую я себе представлял, – это не одно и то же. Девушка на фотографии очень красивая, но она... ч-черт, я не могу объяснить.
– Ну уж постарайся как-нибудь.
– Тебе легко говорить «постарайся»... Я совсем уже запутался. В общем, после того как я увидел фотографию, я вспомнил одного своего друга, художника-портретиста. Как-то раз у нас зашел разговор о человеческих лицах. Я тогда у него спросил, какой тип лиц для него самый сложный. Ну, с точки зрения профессионала. Он сказал, что в принципе может нарисовать любое лицо, потому что у каждого лица есть свои характерные черты. Чем лучше художнику удаются именно эти черты, тем убедительней получается портрет. А потом он добавил, что лично для него самое трудное – это нарисовать свое собственное лицо. Понимаешь? А если речь идет о человеке с повышенным самосознанием, то вероятность, что он сможет нарисовать правдивый портрет самого себя, и вовсе близка к нулю. У него все время будет получаться кто-то другой.
– Ну и что дальше? – спросил Андо. Он вообще не понимал, какое отношения имеет друг-художник к случаю с Садако.
– Дальше? Ну смотри сам – все места и лица описаны с фотографической точностью.
– Ну и что? Мы же с тобой не фильм смотрели, а читали рассказ. Понимаешь?
– Но это был не просто рассказ. Это были RING-файлы.
Андо начал терять терпение. Толстяк без конца повторял одни и те же бессмысленные слова, но толком ничего не объяснял. Как ребенок, который никак не решается сделать первый шаг.
– Слушай, Мияшта, почему бы тебе просто не рассказать, что там происходит в твоей тупой башке?
Он услышал, как толстяк на том конце провода глубоко вздохнул.
– Можем ли мы с уверенностью сказать, что именно Казуюки Асакава написал этот отчет?
...А кто же еще?..
Андо хотел было сказать это вслух, но услышал в трубке характерный прерывистый гудок – у Мияшты кончалась телефонная карточка.
– Черт, у меня карточка сейчас закончится. Слушай, твой факс принимает фотографии? – толстяк говорил очень быстро, чтобы успеть до того, как связь прервется.
– Продавец клялся, что да.
– Ну вот и замечательно! Я тогда перешлю тебе фотографии Садако по факсу. Я хочу, чтобы ты проверил, соответствует ли ее лицо тому, что ты себе нафантазировал. И если нет, то, значит, я...
Карточка закончилась, связь прервалась. Вместо Мияшты в трубке зазвучали короткие гудки. Андо несколько секунд сидел в оцепенении, все так же поддерживая трубку плечом. Вода в ванной перестала литься, и вся квартира погрузилась в тишину. Откуда-то подул холодный ветер, он посмотрел в сторону окна и увидел, что оно слегка приоткрыто. Сквозь щель в комнату проникал холодок зимней ночи. Андо услышал визг шин, громкие сигналы автомобилей. Эти резкие, неприятные звуки пронизывали холодный сухой воздух улицы. В отличие от уличного, воздух в квартире был теплым и влажным. Сквозь щели в двери-гармошке просачивались струйки пара. Масако не спешила выходить из ванной.
Андо задумался над словами Мияшты. Он прекрасно понимал, что сейчас переживает его друг. Да он и сам переживал примерно то же самое. Только вот Мияшта, вместо того чтобы сидеть весь день как на иголках и ломать голову, заразился ли он Ring-вирусом или нет, решил действовать на свой страх и риск. Он вспомнил, что в театральной студии хранились фотографии Садако и, не откладывая дела в долгий ящик, поехал туда, чтобы еще раз проверить свою гипотезу. Но странное дело – фотографии не соответствовали тому образу, который Мияшта представил себе после прочтения RING-файлов. Мияште нужно было мнение Асакавы. Поэтому он отксерокопировал обе фотографии, чтобы послать их другу. И вот теперь Андо сидел рядом с факсом и ждал этих фотографий.
Он взглянул на аппарат, но тот пока бездействовал. Тогда он отвернулся. Надо было как-то отвлечься.
Его взгляд упал на рекламную брошюру, которая лежала у него на коленях. Он принялся перелистывать ее в поисках фамилии Рюдзи. Список публикаций, намеченных на следующий месяц, находился в самом конце. Он был помещен под заголовком «Выходят в феврале» и состоял из полутора десятков наименований. За каждым названием следовало имя автора и коротенькая рекламная аннотация в одно-два предложения. Где-то в середине этого списка Андо наконец нашел то, что искал.
Книга Рюдзи называлась «Структура знания». Автор аннотации провозглашал это произведение «авангардом современной философской мысли». Соседями «авангарда» в списке оказались романтическая повесть и эссе из закулисной жизни звезд телеиндустрии. На этом фоне книга Рюдзи казалась запредельно интеллектуальной. Но, к сожалению, эта книга будет опубликована посмертно. Андо решил прочитать ее, какой бы трудной для понимания она не была. Он обвел строчку с названием в кружок.
Вдруг он почувствовал внутреннее беспокойство. Что-то было не так. Но что? Не выпуская ручку из руки, Андо пытался понять, что произошло. Кажется, он заметил на странице какое-то знакомое слово, которое его удивило. Он снова уставился в список. Ничего. Однако в самом низу страницы он заметил еще один список. Набранные мелким шрифтом шли одно за другим названия книг, которые будут опубликованы в марте.