Чтение онлайн

Споров идея породила много, длительных и ожесточенных, а замысел относительно прост. Репликаторы следовало рассеять в далеких окраинах Солнечной системы. Какая-то их часть, пусть небольшая, внедрится в два-три кометных ядра, начнет рост и воспроизводство.

Их генетическая информация закодирована в молекулах, термически нестабильных ближе к Солнцу, чем луны Нептуна. Но на достаточном удалении от горячих звезд субмикроскопические нити репликаторов инициируют медленный метаболизм. В сравнении с темпами их роста остистая сосна покажется призовым рысаком, но растут они неуклонно, усваивают встречающиеся частицы, органические молекулы, формируют стенки, ребра жесткости, перемычки.

Достигнув габаритов в несколько сот кубических футов и развив сложные внутренние связи, система начинает вести себя более целенаправленно. Она выращивает «глаза» из льда и углерода, сканирующие пространство.

За какой-то срок, скажем, лет в десять, колония репликаторов создаст сложный организм, способный регистрировать происходящее вне его и передавать эти данные. Она с интересом вглядывается во Вселенную, выискивая, в частности, темные тела типа планет, обращающиеся вокруг ближайших звезд.

На это уйдут десятилетия, и первыми из таких обнаруженных темных тел окажутся Земля и Марс.

Репликаторы зарегистрируют эти данные и передадут их в точку своего происхождения, к нам. Их примут наши спутники, вышедшие за оболочку.

«Состарившаяся» колония репликаторов распадется, разделится на составляющие кластеры простых «дочерних» клеток, которые, используя разные возможности, отправятся к другим звездным мирам, оставляя за собою крохотные клетки-ретрансляторы, узлы разрастающейся сети.

Эти клетки второго поколения продрейфуют в межзвездном космосе годы, века, тысячелетия. Большая часть их погибнет, угаснет на безнадежных траекториях, втянется в поле притяжения нашего Солнца, вернется в облако Оорта и повторит процесс, терпеливо поедая лед и собирая избыточную информацию. Повстречавшись, клетки обменяются материалом, откорректируют накопившиеся ошибки, произведут потомство похожее, но в чем-то отличное от родителей.

Какая-то ничтожная их часть достигнет системы ближней звезды и начнет в ней процесс, собирая свежую информацию, которую тоже отошлет домой пакетами данных, краткими оргастическими информационными вспышками. «Двойная звезда без темных планет», — будет гласить их сообщение. Или: «Белый карлик, одно темное планетное тело».

И снова, снова, снова…

От звезды к звезде, шаг за шагом, в течение столетий, тысячелетий, мучительно медленно, но достаточно быстро по галактическому времени, достаточно быстро для нас, отрезанных и замурованных в оболочках. Десяток наших медленных лет — и они заполонят чуть ли не всю нашу галактику.

Информация, передаваемая со скоростью света от узла к узлу, будет учитываться, корректировать поведение системы, направлять новые репликаторы в перспективных направлениях, будет систематизироваться, исключать избыточность, чтобы не допустить перенасыщения каналов. Мы опутаем галактику своей рудиментарной паутиной. Репликаторы закинут в небо всеохватывающий невод, рассказывающий нам о том, что в него попалось.

Негативные аспекты? А как же без них. Конечно, предприятие связано с определенным риском.

Не будь «Спина», марсиане ни за что не решились бы на такое наглое вторжение во Вселенную. Это ведь не просто исследовательская миссия. Это полномасштабное вмешательство, использование галактических ресурсов по своему усмотрению, изменение галактической экологии. Если во Вселенной существуют другие разумные существа, а гипотетики — явное тому свидетельство, то распространение репликаторов может быть расценено как агрессия. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Лишь появление искусственных структур над полюсами Марса заставило марсиан пересмотреть свое отношение к проекту.

— «Спин» поколебал стойкость сомневающихся, — сказал Ван. — Если повезет, репликаторы откроют нам какие-то тайны гипотетиков или хотя бы дадут представление об их деятельности в галактике. Может быть, мы узнаем назначение «Спина». Репликаторы могут также послужить предостережением другим разумным формам жизни, столкнувшимся с такой же проблемой. Другие цивилизации могут подхватить наше знамя. Наше упавшее знамя. Они смогут сделать выводы, преуспеть там, где мы оплошали.

— А мы уже оплошали? Окончательно?

Ван пожал плечами:

— Скорее всего, да. Солнце уже одряхлело, вы это знаете, Тайлер. Ничто не длится вечно. А в наших обстоятельствах и «вечность» — это не так уж долго.

Улыбка, с которой он произнес это, искренняя марсианская улыбка, наклон головы к спинке плетеного кресла подчеркнули весомость сказанного.

Нельзя сказать, что я удивился услышанному. Все мы знали, что обречены. По меньшей мере обречены на прозябание под скорлупкой, охраняющей нас от гибели во враждебной Солнечной системе. Солнечный свет, сделавший Марс обитаемым, изжарил бы Землю, если бы не мембрана «Спина». И даже Марс в его собственной темной оболочке быстро покидал так называемую обитаемую зону. Умирающая звезда, мать всего живущего, завершала жизнь в старческом безумии, бессовестно губя все порожденное ею.

Жизнь родилась «на краешке» неустойчивой ядерной реакции. Эту истину никто не оспаривал и до «Спина», когда небо над землей еще ничто не затмевало и по ночам в нем мерцали далекие звезды. Эта истина, однако, никого не волновала, ибо жизнь человеческая была коротка, между двумя биениями солнечного пульса на земле сменялись бессчетные поколения. Но вот — Господь, спаси и помилуй! — случилось невероятное: нам суждено пережить свое Солнце. Нам суждено вращаться вокруг трупа своего светила в виде рассеянного по орбите пепла либо жить в вечной ночи герметичной оболочки, вне времени и галактического дома.

— Тайлер! Что с вами?

— Все в порядке, — заверил я его, думая почему-то о Диане. — Может быть, лучшее, на что мы можем надеяться, — это хоть что-то понять, перед тем как упадет занавес.

— Э-э… Занавес?

— Выражение такое. Перед концом.

— Конечно, невелико утешение, — признал Ван. — Но, пожалуй, это именно так. Лучшее, на что мы можем надеяться.

— Вы, марсиане, знали о «Спине» тысячи лет. И за все это время вы ничего не смогли узнать о гипотетиках?

— К сожалению, не смогли. Ничего или почти ничего. Лишь какие-то догадки о физической природе «Спина». — Джейсон мне пытался растолковать. Что-то о квантах времени… Но я в математике не силен, и все, о чем он говорил, далеко от практического воплощения. — О гипотетиках вообще ничего. Насчет же того, что им от нас нужно… Тоже догадки. Мы задавались вопросом, чем особым отличалась Земля к тому моменту, когда ее поймали в оболочку. Почему они не изолировали Марс сразу, когда мы там появились? Чем руководствовались они при выборе момента?