Спектакль
Шрифт:
Энн. Наверно, все это не так страшно, как мы себе представляем? (Улыбаясь.) Правда, папа, мне будет спокойнее.
Полковник Роуленд резко поворачивается, делает несколько шагов, возвращается
обратно, кладет руку ей на плечо.
Полковник Роуленд. Ну хорошо. Я останусь здесь. Помоги мне, боже...
Констебль (делает несколько шагов от двери, заглядывает к ним). Коронер уже на месте, скоро начнут. Они молча смотрят на него. Он возвращается к двери.
Одихем. Пора ему быть на месте. Болтается где-то! Точно спектакль готовят, первое представление. (Горничной.) Придвигайтесь к нам, сюда.
Горничная подвигается и садится рядом с девушкой. Энн и полковник молча
смотрят.
Одихем. Она сегодня с утра губ не разжимает, молчит. Как она там выдержит? У вас с собой нет нюхательной соли?
Горничная качает головой.
Энн (встает и подходит к ним). Возьмите вот это. Одихем. Спасибо, мэм. Вовремя нюхнешь, сил наберешь.
Энн надламывает ампулу с нашатырным спиртом и машет ею перед лицом Дэзи.
Одихем. Очнись, Дэзи. Нюхни.
Девушка безучастно нюхает. Энн возвращается на свое место.
Одихем (горничной). Никогда в жизни я ее такой еще не видел. Знаете, я вас попрошу, вы там за ней не присмотрите? Сам-то я боюсь за себя поручиться. Как бы чего не наговорить... А вот когда она вернется, тут уж я от нее не отойду.
Констебль (заглядывает к ним). Ну, теперь недолго ждать, минутки две-три. Присяжные ушли осматривать труп.
Дэзи (вскакивает). О боже!
Мертвая тишина. Констебль, степенный, пожилой человек, молча уставился на нее, остальные застыли на месте и тоже не сводят с нее глаз. Дэзи опускается на скамью, сидит в оцепенении, как прежде. Одихем машет на нее шляпой. В дверях появляется инспектор; он делает знак констеблю, явно
стараясь не попадаться на глаза своим жертвам.
Констебль. Пожалуйста, проходите, леди.
Энн (подходит к Дээи). Эллен! (Горничная берет девушку под руку; Энн Одихему.) Мы за ней посмотрим, мистер Одихем. (Крепко сжимает руку девушки.) Идемте! Все равно надо претерпеть!
Девушка поднялась и идет между ними, как лунатик. Констебль сзади загораживает их, когда они проходят в дверь. Одихем и полковник, оба стоят
как вкопанные.
Полковник Роуленд (сам с собой). Я видел, как расстреливают людей, но им хоть глаза завязывают. (Продолжает стоять, не двигаясь.)
Одихем медленно подходит к столу, берет газету, идет обратно к скамье, усаживается, кладет газету себе на колени, проводит рукой по глазам и,
судорожно глотнув, говорит.
Одихем. А эти парни из Чэлси здорово бьют. Уж не знаю, на сколько очков, но сегодня они, видать, выиграют.
Полковник вздрагивает, потом идет к Одихему и присаживается против него на
край стола.
Полковник Роуленд. Да! Сильная, кажется, команда.
Молчание. Оба прислушиваются. Одихем достает из кармана трубку.
Одихем. Вы как думаете, полковник, можно мне здесь покурить?
Полковник Роуленд. Вряд ли,
Одихем. Рискну все-таки. Без этого тут просто не высидишь. (Набивает трубку.) У вас, полковник, простите за прямоту, дочка на редкость мужественная.
Полковник Роуленд. Женщины храбрее мужчин, - да, безусловно.
Одихем. А от мыши сломя голову бегут. Посмотрели бы вы, как моя дочка от таракана спасается. Никакому бегуну за ней не угнаться. (Умолкает. Вздрагивает.) Похоже, лейбористы у нас все-таки удержатся, вы как думаете, полковник, или вы в политику не входите?
Полковник Роуленд. Нет, с тех пор, как у меня зубы мудрости прорезались, избегаю.
Одихем. Д-да! Общественная деятельность - это у нас так, для показу.
Полковник резко оборачивается, как если бы он вдруг что-то услышал. Одихем тоже замолкает и прислушивается с трубкой в руке. Затем оба успокаиваются.
Одихем (раскрывая газету). Видели вы эти заголовки? "Загадочное самоубийство", "Лучший пилот Англии", "Ожидаются сенсационные разоблачения". Вот из-за этого-то здесь сегодня такая толкучка. А газетчики денежки загребают!
Полковник Роуленд. Черт бы их побрал!
Одихем. А у нас теперь из всего зрелище! Затеяли два воробья драку, гляди - тут же кругом толпа вырастет. Я вот как-то на днях читал про одного американского журналиста, как он эту катастрофу на Ниагаре пропустил; помните, мужчина с женщиной на льдине в водопад попали, полтора часа их крутило, пока не засосало; народу собралось тысячи, и никто ничего сделать не мог. Один какой-то предложил спустить им веревки с моста; мужчина поймал, зацепился, а женщина нет, так он свою тоже выпустил, и так они оба вместе и погибли. Так вот этот журналист говорит, что для него это величайшая трагедия, что он такую вещь пропустил!
Полковник Роуленд. Бесподобно!
Одихем. А кто знает, может, и нам тоже любопытно было бы посмотреть, если бы с кем другим такое несчастье случилось. Что бы вы сделали, полковник, если бы вам своими глазами привелось такое увидеть?
Полковник Роуленд. Бежал бы опрометью.
Одихем (мотает головой). Э, нет! Случись эдакое у вас на глазах, вы, как и всякий другой, стояли бы и смотрели, не отрываясь. Такая уж, видно, природа у человека, на все-то ему поглядеть хочется.
Полковник Роуленд. Я вот ни за что не пойду смотреть на бой быков.
Одихем (задумчиво). А ведь верно, вы на своем веку немало крови видели. (Умолкают, прислушиваются.) Простите, нет ли у вас спичек? (Полковник достает коробку спичек.) Спасибо. (Одихем зажигает трубку и раскуривает.)
Полковник Роуленд. Что это такое? (Оба слушают.)
Одихем. Автомобиль, похоже. Иной раз бывает услышишь это вытье, ну прямо человек вопит!
Полковник Роуленд. Истязать женщин!
Одихем (попыхивая трубкой). А как, по-вашему, полковник, что заставило майора наложить на себя руки? Вы не думаете, что тут еще какая-нибудь женщина замешана?