Спаситель
Шрифт:
Правда, стоять скелетом было неудобно. И он позволил костям обрасти плотью.
Да, стало лучше.
Определенно.
В этом виде он подошел к двери. Остановился перед ней. И… дальше что? Протянул руку, как если бы ручка имелась. Вдруг она воплощается вот так, по запросу? Но ручки не было, зато часть стены изменила цвет, а после и засветилась. Окошко было квадратным и…
Ирграм вытащил из себя карточку, которую сунул к этому окошку. То мигнуло. Щелкнуло… и дверь бесшумно скользнула в сторону.
Надо же, какая полезная, оказывается, вещь. Хотя радовался Ирграм недолго, потому как спустя десяток шагов путь преградила вторая дверь.
Он снова создал образ.
И поднес карту к двери. Но теперь щелчка не раздалось, но на окне появился отпечаток руки, причем светящийся. Ирграм не стал раздумывать долго. Его ладонь коснулась отпечатка… и он ощутил ожог. А где-то под потолком раздался протяжный ноющий звук, от которого тело снова рассыпалось туманом.
Проклятье…
Дверь явно не собиралась открываться. И можно было бы, конечно, отступить, ведь имелись иные тоннели. Да и разумнее было бы пойти по ним, обойти, но…
Возвращаться не хотелось.
Да и дверь эта…
Что за ней прятали?
Хотя…
Ирграм все же вернулся, причем первая дверь открылась, стоило к ней приблизиться. Следовательно, охранная система работает на вход, но не выход. Хорошо ли это?
Он нашел тело и, как умел, сгреб его в себя. А потом устроился там же, в закутке, позволяя себе расплавить кости и остатки иссохшей плоти. То, вбирая в себя Древнего, менялось.
Ирграм наблюдал.
Он откуда-то знал, что тело его способно принять любую форму, что оно уже пробовало, и в памяти хранило несколько обличий. Надо будет провести эксперименты. Кольнуло опасение, не вберет ли тело вместе с плотью и разум Древнего. И не случится ли так, что разум этот вытеснит самого Ирграма.
Но нет.
Растворение завершилось, пусть Ирграм и ощутил эхо недовольства. Кости были сухими и питательной ценности не представляли.
Зато представляли иную.
Преображение шло медленно, неуверенно как-то, будто костей не хватало. Но все же получилось. Ирграм коснулся головы, пробежался пальцами по лицу, жалея, что нет поблизости зеркала, и он не способен увидеть, как выглядели Древние.
Шаг.
Второй. Легкое покачивание. Неудобство, будто он, Ирграм, надел чужие тесные одежды. Но ощущение проходит, и тело стабилизируется окончательно. Оно, подчиняясь воле Ирграма, фактически становится этим вот, давно сгинувшим, Древним.
И первая дверь отворяется сразу.
Вторая стоит… долго стоит. Руку приходится прикладывать трижды, поскольку первые несколько раз поверхность мигает… и снова вспыхивает. Должно быть, за прошедшее время механизмы стали ошибаться. Но в конце концов, дверь медленно отворяется.
И Ирграм делает шаг.
Под ногой хрустят кости. Эти хрупки, почти полупрозрачны. Внутри сухо и воздух движется, он полон странных запахов, которые Ирграм поглощает всей поверхностью тела. И запахи тревожат.
Дверь закрывается.
А он позволяет плоти рассыпаться, расползтись по грудам костей. Те лежали кучками. Верно там, где люди — а Ирграм все же пришел к выводу, что Древние были людьми — умерли. Он перетек от одной кучки к другой. Остатки одежды… кости.
Плоть иссохлась, но…
Как знать, дозволено ли было тому, кем ныне стал Ирграм, пройти дальше? И вовсе, сколь велики были его полномочия? Что-то подсказывало, что не слишком.
Поэтому Ирграм вновь прошелся по костям.
Ни украшений, ни золота. ничего, что указывало бы на статус. Может, просто слуги? Тогда где искать хозяина? Да и верных слуг одаряют, чтобы всякому было видно их положение.
А тут как?
Он в раздражении отправился дальше, решив, что, если вновь встретит препятствие, то просто-напросто вернется.
И дверь была.
А еще дыра в центре её. Края вывернуло, металл оплавился, поплыл да и застыл потеками. Иргам замер. Что за… кто способен сотворить такое?
Живое существо?
Нет, вряд ли… скорее уж имел место выброс энергии, столь мощный, что и металл Древних не устоял пред ним.
Любопытство боролось с благоразумием.
И разумнее было бы отступить.
Но…
Если выброс и был, то давно. Очень давно. А за прошедшие столетия любая энергия развеялась бы. Да и сама она вряд ли вредила живым, ведь тела не испепелило, не обратило в прах.
Значит…
Он двинулся осторожно. Тело проползло в дыру, отметив, что металл не просто искорежило, сама структура его изменилась, ибо при малейшем прикосновении он осыпался.
Тихо.
С шелестом.
Но все же… на той стороне дверь вовсе почти истлела, если так можно выразиться. Её поверхность пошла мелкими трещинами, кое-где просела, а то и вовсе расползлась своего рода промоинами. Ирграм, воплотившись в себя, коснулся одной. Так и есть, металл сыплется. Причем столь интенсивно, что чудовищную эту дверь, кажется, можно проткнуть пальцем.
Он и проткнул.
Потом сделал дырку выше. Ниже. Засмеялся. Почему-то осознание факта, что Ирграм вот так просто может делать дыры в металле, веселило несказанно. Впрочем, он весьма скоро взял себя в руки. Это явно не совсем нормально. По телу прокатилась дрожь. И Ирграм замер, сосредоточившись на ощущениях.
Здесь, за чертой, света почти не было.
Из полос на потолке уцелела одна и та какая-то прерывистая, да еще и светящиеся участки мерцали, скорее мешая восприятию пространства.
Узкий коридор.
И те же потеки на стенах. На одной металл почти ополз, на второй — виднелись длинные поперечные полосы, словно удары огромных когтей.
Или плети?
Чего-то третьего?
Главное, что Ирграм ощутил… покалывание? Щекотку? Зуд на поверхности тела? И такой, что не удержался, поскреб руку, потом и вовсе распался облаком. Впрочем, от зуда это не спасло. Напротив, теперь тот воспринимался иначе — не зудом, но давлением энергии.
И тварь, которой он стал, желала бы избавиться от давления.